Читаем Карантин полностью

Ловушки оставались незамеченными до последнего. Их носитель не чувствовал момент заражения, равно как и развитие внутри себя хищных тварей. Из крошечных личинок формировались сильные черви, отдаленно похожие одновременно на пиявок и клыкастых миног из далекого, еще до Перезагрузок, прошлого. Чтобы обрести взрослые тела, они питались ресурсами организма носителя, но одновременно впрыскивали в кровь обезболивающее и стимуляторы. В итоге человек ощущал себя больным, однако ему казалось, что болезнь обычная и контролируемая. Кто вообще остается здоровым после дорог?

Когда развитие червей достигало финальной стадии, они добавляли ко всем веществам еще и наркотик, постепенно разрушающий мозг. Носитель впадал в апатию, он лишался даже страха, собственная жизнь становилась ему безразлична. Значение имело лишь одно желание: уйти. И он уходил, рано или поздно, забредал подальше, умирал в одиночестве и всегда – стоя. Его тело не падало и не разлагалось, его кожа постепенно превращалась в тонкую твердую пленку, процесс сродни кальцификации. В итоге место мертвеца занимал блеклый кокон в форме человека, внутри которого паразиты пожирали оставшиеся ткани и готовились к атаке.

Свое название Ловушка получила из-за того, что становилась серьезной угрозой лишь после смерти носителя. Внутри кокона черви могли выживать годами, пока к ним не приближалось достаточно крупное теплокровное существо. Тогда они прорывали оболочку и нападали на жертву всей стаей, так, что спастись было практически нереально. Они пожирали добычу за считаные минуты, добирали нужный вес и нужные вещества для перевоплощения. После этого они расползались в разные стороны, забирались в густую листву, в сочные плоды, даже в залежи дикого меда. Там паразиты погибали, оставляя на своем месте десятки, сотни, тысячи личинок, которых рано или поздно съест вместе с медом и фруктами новый носитель. Жизненный цикл Ловушки завершался и одновременно начинался вновь.

Ловушками могли становиться и люди, и животные. Был период, когда они пробирались и на контролируемую территорию: любопытство влекло к ним новых жертв. Но потом людей начали обучать, рассказывать им, что от коконов нужно держаться подальше, ни в коем случае не подходить самим, а сразу вызывать военных, которые уничтожат эту дрянь огнеметом.

Так что жертв стало меньше, но они не исчезли совсем. Один из таких коконов увидела когда-то дочь Мустафы, девочка, которая была слишком мала, чтобы разобраться в представшей перед ней угрозе. Ей стало любопытно: почему это такой странный светлый человечек стоит посреди леса? Она подошла ближе – и Ловушка атаковала без жалости, уничтожив не только девочку, но и пытавшуюся спасти ее мать. Всю семью Мустафы, создав пропасть между его прошлым и будущим.

Он понимал, что прямо сейчас в кабинке аттракциона пробуждается другая Ловушка, не имеющая никакого отношения к той, которая убила его семью. И все равно, как бы силен он ни был, он оставался человеком, вынужденным бороться со своей памятью. Марк лишь надеялся, что он продолжит действовать правильно и не подставится под удар.

– Я не понимаю… Ловушка же не может атаковать мгновенно, ей необходимо превратиться в кокон! – растерялась Нико.

– Может, если организм носителя слишком сильно голодает, и паразиты чувствуют, что в нем не хватит ресурсов для полноценного выкармливания колонии, – тихо пояснил Мустафа. Как и ожидал Марк, он знал об этих выродках больше остальных. – Тогда они выползают до полного созревания.

– Когда носитель жив? – с ужасом прошептала Нико.

– Да. Когда носитель жив.

Единственной милостью, которую природа отмерила зараженным паразитами существам, обычно оставалась безболезненная смерть. Они даже не понимали, что с ними происходит, они просто отправлялись на прогулку, которая становилась последней в их жизни.

У нынешнего носителя, кем бы он ни был, такую милость отняли. На первом месте для хищников всегда было собственное выживание, и сейчас они пробивались на свободу – с кровью, с болью, пусть и не готовые к этому миру окончательно, но все равно надеющиеся его завоевать.

Оставаться в стороне они не имели права. Марк прекрасно помнил, что в этой группе есть маленькие дети, да и Леони привязана к лавке, она даже сбежать не сможет. Им срочно нужно было вмешаться, и он лишь спросил:

– Кто носитель? Та девушка, ради которой ее отец все затеял?

– Нет, с той все как раз в порядке. Другая.

И в этом тоже была чудовищная ирония. Если бы не побег, у этой девушки было бы больше времени… Марк мог упустить паразитов на ранней стадии – а мог и найти их, и тогда у несчастной оставался пусть и крохотный, но реальный шанс на спасение.

Теперь-то уже точно нет. И она в этом не виновата, она думала, что защищает себя… А может, не думала вообще ни о чем, просто делала то же, что и все. Теперь единственным, что они могли ей обеспечить, стала быстрая смерть.