Читаем Карамельные сны полностью

Вообще-то он был прав. Да и напряжение последних дней сказывалось на мне не лучшим образом. Расслабиться было определенно необходимо…

Два «булька» на стакан — и мы чокнулись «за все хорошее», глядя друг на друга с симпатией и даже с некоторой ностальгией. Закусили яблоком. Вытерли выступившие от водки слезы и улыбнулись друг другу. Нам было что вспомнить.

Югославия… Чечня… Северная Осетия…

Э, да мало ли «горячих точек» было пройдено совсем недавно!

— А помнишь, Женя-дорогая…

Да, черт возьми, отлично помню! И в другое время охотно бы подхватила эту строчку, знакомую, как песня: «А помнишь…» Но сейчас — не было времени.

— Дядя Толя, я по делу, — напомнила я и добавила, глядя, как он расстроился: — Даю честное слово, что не позднее, чем через неделю, обзвоню ребят, и мы нагрянем к тебе не только с этим, — я кивнула на водку, — но и с хорошей поляной, и мы все-все-все вспомним, посидим и даже, я тебе обещаю, споем… Но именно сегодня ты, дядя Толя, нужен мне по делу.

— Я слушаю.

— Понимаешь, мне срочно нужно узнать, где отбывает срок некто Иосиф Френкель, 1966 года рождения, осужден за хранение наркотического вещества в особо крупных размерах четыре года назад… Ну и все, что касается этого человека — характеристика, отзывы, условия отбывания наказания, ну в общем, ты и сам знаешь.

— Хм… За справки такого рода, данные частному лицу… меня по головке не погладят, сама знаешь.

— Все останется между нами, — заверила я его.

Подумав секунду, дядя Толя встал и, присев за свой рабочий стол, подвинул к себе один из внутренних телефонов. Он продиктовал кому-то на том конце провода все, что меня интересовало, и, положив трубку, посмотрел на меня с любовью и умилением.

— Ответ будет через полчаса. Выпьем еще, Женечка?

— Не могу, дядя Толя, я за рулем.

— Эх!

Водка опять щедро плеснулась в стакан, но на этот раз мой бывший сослуживец пил один. Крякнув, он отставил пустой стакан, подпер щеку рукой и сказал:

— Вот у тебя, Женечка, жизнь — это я понимаю. Погони, перестрелки, интересные дела, хорошие заработки. А у меня? Я стал, Женечка, обыкновенной канцелярской крысой. И задача такая же: где бы чего добыть. Робы подешевле, продуктов побольше, постельного белья поцелее… И мысли: как накормить арестанта на отпущенные казной тридцать рублей в день. И еще — как за ними уследить при вопиющем кадровым дефиците. Ведь зэк, он что? Он думает. Двадцать четыре часа в сутки думает о том, как ему обмануть начальство. А начальство — это я. И при всем этом такая тоска иногда накатит, Женечка, — прямо хоть беги отсюда, хоть волком вой…

Он хлопнул еще полстакана и вдруг запел хоть и гнусавым, но не лишенным приятности баритоном:

— Что это за песни вы нынче поете, дядя Толя? — поразилась я. Никогда я еще не видела своего старого боевого товарища поющим, да еще такие смешные бабские песни.

— Это теперь модно, про хризантемы, — пояснил дядя Толя. — В нашей, конечно, системе. И какие мастера поют! Муслим Магомаев разрыдался бы от досады, услышав эти голоса…

Фольклорное пение звучало все громче и перешло уже в какое-то тоскливое завывание. Вот-вот оно должно было вырваться из стен кабинета. Здешние порядки я не знала — а вдруг за распевание арестантских песен работнику ГУИН дяде Толе грозило служебное взыскание? Нужно было срочно заводить какой-нибудь отвлеченный разговор.

— Дядя Толя! А вот скажи ты мне, арестанты ваши, или, как вы их называете, зэки, бегут из лагерей? Ну то есть я знаю, конечно, что бегут, однако как часто?

Караваев оживился. Видно было, что эта тема интересует его не меньше меня.

— А как же! Бегут, родимые, бегут, как тараканы от борной кислоты. И все время с выдумкой, все время с изюминкой! Прогресс, Женечка, он и на зоне идет семимильными шагами. Побеги все чаще бывают технически оформленные. Например, в одной из колоний зэки в промышленной зоне до чего додумались — сварили из остатков металлолома некий такой колокол. Под него залез жулик, и сверху все закидали ржавыми железяками. Потом это все вывезли за ворота как утиль… А еще был случай — в одной колонии заключенным разрешили разбить возле бараков маленький такой огородик, и столько мастеров выявилось по этому делу! Все сплошные мичуринцы! И никто из охраны не заметил, что со временем грядки не оседают, как им положено, а растут ввысь! Курганы! Потом спохватились, да поздно: оказывается, зэки вырыли подземный ход из спального помещения прямо за ворота. Лишнюю землю как раз и ссыпали на грядки, а что не вместилось — носили в «очко».