Читаем Карамельные сны полностью

Мысленно произведя кое-какие вычисления, я сделала вывод, что стреляли опять-таки с дальнего расстояния. На коротких волосах и возле раны не было следов пороха. И, оглянувшись, я увидела приоткрытую створку окна, от которой откололась большая щепка — теперь она валялась на полу. Итак — снова снайпер!

Я вышла в коридор. Ни слова не говоря, теперь уже я сама схватила Марину за руку и повела за собой — обратно вниз, но не лифтом, а по ступеням. Клиентка не задала мне ни одного вопроса — наверное, догадалась, что произошло.

Мы дошли до окошка консьержки.

— Клавдия Васильевна! — окликнула я склонившуюся над кроссвордом седовласую голову женщины.

— А? Сейчас…

Консьержка подняла на меня глаза, в которых еще стояла мука неразрешенного вопроса.

— Клавдия Васильевна! Кто недавно побывал в квартире Гонопольских? Отвечайте по возможности быстро и не раздумывая!

— А?

Я повторила вопрос.

— Так кто же?

— Вооруженный грабитель, разбойник… — словно размышляя, пробормотала она.

— То есть вы хотите сказать, что сами впустили в квартиру жильцов постороннего человека? Бандита? — сдерживаясь, чтобы не закричать, уточнила я.

— Точно! — обрадовалась моим словам Клавдия Васильевна. — Ну конечно, бандит! Вы правы, правы совершенно!

— В чем?!

— Ну вот в этом! — она ткнула карандашом в лежащий перед нею кроссворд. — Конечно же, «вооруженный грабитель, разбойник», шесть букв — это бандит!

Воспрянув, она записала найденное слово в пустующие клетки кроссворда.

Во мне поднялась волна раздражения.

— Дайте-ка! — протянув руку в окошечко, я вырвала из рук Клавдии Васильевны газету и, свернув в трубочку, легонько стукнула по отделявшему нас барьерчику. — Вы что же, моя дорогая, работы хотите лишиться? И под суд пойти? «Халатность» — такую статью в Уголовном кодексе еще никто не отменял! До двух лет, между прочим!

— Не понимаю, — консьержка смотрела на меня опешив и, кажется, действительно не понимая, чего от нее хотят. — Кто вы? Что вам нужно? Отдайте мне газету!

— Я спрашиваю — кто, какой человек вышел отсюда некоторое время назад? Кто это был? Тот, кого вы сами пропустили в квартиру Гонопольских — и не отпирайтесь, мимо вашей будки этот тип проскочить просто не мог!

— Не понимаю, о чем вы… Марина Георгиевна! — увидев мою клиентку, женщина как будто начала оживать и в глазах ее появилась уже осмысленная тревога. — Марина Георгиевна, скажите своей подруге, или кто она у вас там — коллеге, что я не понимаю, чего она от меня хочет! Вы же сами велели мне пропустить…

— Кого?

— Ну этого молодого человека, друга вашего мужа! Вы сказали, что он ненадолго зайдет, заберет папку с бумагами, которую дома забыли, а на работе она нужна…

— Я так сказала? Вам? — нахмурилась Марина.

— Ну да! По телефону, конечно. А что, вы поправились уже? — наивно спросила она. — Голос-то в трубке у вас хрипловатый был… Я еще настойкой календулы посоветовала горлышко прополоскать, помните!

— Не помню! — отрезала Марина. — Сколько ни напрягаю память — не помню, и все! Поэтому попрошу вас тоже поднапрячься! Когда это он… то есть я, вам позвонила?

— Я же говорю — недавно! Ну может, с полчасика!

— И вы вот так сразу меня узнали? Хотя я и была простужена?

— Не сразу, конечно, не сразу! Я два раза переспросила, кто звонит. Ну вы и представились. А потом сказали — пропустите, Клавдия Васильевна, ко мне в дом молодого человека, он сейчас подойдет документы важные забрать, которые мне на работе нужны! Я еще спросила — а как же он их найдет у вас в доме? А вы сказали — там Шура в курсе. А я еще сказала — знаете, мол, Мариночка Георгиевна, не по инструкции это. Не имею права впускать в дом посторонних в отсутствие хозяев! А вы сказали — в виде исключения, дорогая, я в долгу не останусь…

На этих словах консьержка замолчала и уставилась на Марину в надежде получить на чай.

— Не останавливайтесь, пожалуйста, — попросила я, отвлекая внимание клуши (иначе Клавдию и не назовешь!) на себя. — Итак, вам позвонили, а потом пришел этот молодой человек. Так?

Она кивнула.

— Отлично. И как же он выглядел?

— Ну как… Обыкновенно, как… А что же вы, Мариночка Георгиевна, не знали, какой он из себя, ваш посланец?

— Отвечайте на вопрос! — прошипела Марина. — Я вам потом… расскажу… как он выглядел.

— Ну, что же. Человек как человек. Худой, правда. В куртке черной, воротник поднят, и в шарфе… И еще шапочка у него такая круглая черненькая была на лоб натянута, я еще удивилась, ведь хоть и сентябрь, а рано еще шапки-то носить… Кивнул мне, сказал — к Гонопольским, и в лифт. А я еще ему вслед прокричала, что сорок седьмая, мол, квартира, вдруг, думаю, не знает иль забыл…

— Больше о нем ничего не вспомните?

— Нет… Да и не разглядывала я. Занята была! — она покосилась на газету в моей руке. — А что такое? Случилось что?

— Случилось, — отрезала я. — Такое случилось, что вам на вопросы об этом типе как минимум еще с месяц в различных кабинетах отвечать придется. У Гонопольских в квартире человека убили!

Обе они — и Марина, и консьержка — вскрикнули и прикрыли рты ладошками.