Читаем Карамазовы полностью

У него было действительно серьезное горе, из таких, какие он доселе редко испытывал. Он выскочил и «наглупил», – и в каком же деле: в любовных чувствах! «Но что я в этом понимаю, что я в этих делах разбирать могу? – в сотый раз повторял он про себя, краснея. – Ох, стыд бы ничего, стыд только должное мне наказание, – беда в том, что несомненно теперь я буду причиною новых несчастий… А старец посылал меня, чтобы примирить и соединить. Так ли соединяют?» Тут он вдруг опять припомнил, как он «соединил руки», и страшно стыдно стало ему опять. «Хоть я сделал это все и искренно, но вперед надо быть умнее», – заключил он вдруг и даже не улыбнулся своему заключению.