Читаем Карамазов полностью

Противник высвободился из дымовой ловушки, вываливаясь наружу. Во все стороны от него прокатилась волна холода, которая должна была сковать возможных противников, если бы те были поблизости. Но это был слишком очевидный ход, так что нас рядом не оказалось.

Способность была сильной, но делала противника уязвимым. Сразу после использования какое-то время он был открыт для атаки. И я влез в это «окно». Мой дымный двойник возник у парня за спиной, ударил в бок, целя в почки, заставив противника присесть. Добавил ботинком в спину, сбивая на асфальт. Ударил ногой сверху, наметив удар в основание черепа. Но в последний момент противник успел активировать щит.

Сбоку послышался приглушенный вскрик и глухой удар.

— Все, барин, — прохрипел Круглов. Он присел рядом с парнем и приложил ладонь к шее противника, пытаясь нащупать пульс. — Очухается, — резюмировал Виктор. — Больше нам никто не нужен живым?

Послышался сдавленный кашель. Маг льда поднялся, но он едва стоял на ногах. Волна холода пронеслась в нашу сторону, и меня пробрало до костей, хотя я стоял в десяти метрах от бойца.

Волна должна была приморозить соперников и стать началом для комбинации. Криомансер вытянул перед собой дрожащую руку. С нее сорвалось несколько игл, и одна зацепил щеку Виктора, оставив на коже кровоточащую рану.

Напарник провел ладонью по скуле, посмотрел на расплывающееся красное пятно на перчатке. Криво усмехнулся уголком рта.

— Почти.

Тут же Виктор попятился и исчез. Криомансер взмахнул рукой, и сверху на то место, где только что стоял парень, с неба посыпались ледяные осколки.

— Какой… хитрый… человек, — прошипел изнеможенный наемник.

Он пошатнулся, шагнул в сторону и заковылял к машине. Черный костюм замерцал, показывая, что мастер применил к себе ледяную броню. Брошенный гарпун со свистом пролетел в воздухе и ударил бедолагу в затылок, впечатав голову в дверь машины. Со звоном разлетелось боковое стекло, разбитое лбом бойца. И мастер школы льда осел на асфальт, прислонился к колесу микроавтобуса.

— Силен, — с уважением прохрипел боец и сплюнул. — Такому противнику не стыдно проиграть.

Лицо соперника было залито кровью. Она сочилась из десятков ран, оставленных осколками разбитого стекла.

Виктор появился рядом с ним. Он не страдал ложным благородством и коротко ударил наемника ногой в лицо. Глаза раненого закатились, и он окончательно сполз на асфальт. Я подошел к нему. Склонился, сковывая руки пленного в чип-браслеты. А затем похлопал ладонью по щекам, особо не заботясь о его самочувствии. И не расстроился, когда тяжелое кольцо рассекло скулу.

Это привело бойца в чувство. Он открыл глаза и посмотрел на нас.

— Я знал, что вы никого не привезете, — медленно произнес я, чтобы быть понятым. — Мне просто нужно знать, где девочки, и кто заказал Виктора. И вы, сударь, ответите на оба вопроса.

Мужчина усмехнулся.

— С чего бы?

— Потому что он, — я указал на приятеля, — среди армейского братства получил прозвище Мясник. Лучший по добыче информации. Оставь его на минуту даже с самым несговорчивым человеком, и тот соловьем заливается. Сейчас ты увидишь его в работе.

Я кивнул Виктору, и он склонился над вторым выжившим, тем, кого так аккуратно лишил сознания. Бережно вынул из чехла на бедре длинный узкий клинок, любуясь лезвием.

— Ну, здравствуй, старый друг, — произнес он с неизъяснимой нежностью, которая не вязалась с его видом.

А выглядел мой друг жутко.

Он срезал с куртки наемника пропитанный кровью лоскут ткани и затолкал его в рот несчастного.

— Это чтобы не было слышно криков, — пояснил я лениво. — Парень все равно ничего не знает. Будет тестовым образцом, чтобы показать нашу решимость в добыче информации.

Усевшись на чей-то бездыханный труп, я вынул из кармана сигареты, но убедился, что пачка разорвана одной из ледяных игл.

— Курение вредит… — сипло произнес я и выбросил упаковку подальше.

Меж тем Виктор принялся за работу. И при виде этого процесса, лицо криомансера начало менять цвет. Не в силах отвести взгляда от расправы, он быстро побледнел, как больничная простыня, а губы предательски затряслись. Все время, пока вытворял, Виктор не проявлял никаких эмоций. Бесстрастие и отрешенность отражались в его глазах. В который раз я задумался о том, что не знал о старом приятеле ровным счетом ничего личного. Быть может, мне не стоило связываться с ним и уж тем более нанимать.

— Чего у Феникса не отнять, так это его любовь к особо грязной расправе, — решил я отвлечься от нехороших мыслей с помощью разговора с пленником. — Добивает парень виртуозно. Как-то раз, это было при мне, он почти сутки пытал слугу одной взбунтовавшейся семьи. А тот ведь даже ничего плохого ему не сделал, — продолжал рассказывать я, чтобы окончательно деморализовать и сломить противника.