Читаем Карачун полностью

- Чего испугались? - усмехнулся Зимин. От сигареты вело голову, веки тяжелели, и не хотелось всматриваться в темноту. - Никто вас не съест.

Эх, съесть бы сейчас хоть чего-нибудь! Например, зайца сырьем. А впрочем, зайца можно и поджарить. От мысли о жареном зайце больно кольнуло желудок, Зимин сглотнул набежавшую слюну и затянулся поглубже.

Сквозь лапник и одеяльце сочился холодок, но лицо жгло жарким пламенем, и ноги согрелись. А если не шевелить пальцами - то и не болели. Ну почему бы не подремать немного? Мысль была столь соблазнительна, что Зимин решил, что проспит не больше получаса: ну чем он не Штирлиц?

- Толкни, если что… - сказал он старику, потянулся и устроился поудобней, ногой подвинув бревнышко поглубже в костер.

И стоило ему закрыть глаза, невидимые ведьмы неслышно двинулись к костру, призраки, зажимая смешки длинными костлявыми пальцами, на цыпочках вышли из-за деревьев, и даже лешие, неуверенно переглядываясь, полезли из нор.

- Кыш, нечисть… - пробормотал Зимин и вяло махнул рукой.

Сладко поплыла голова, и он начал проваливаться в сон, как самолет проваливается в воздушную яму, - с ощущением невесомости, свободного полета. И тощенькое байковое одеяльце натянулось и летучим кораблем закачалось в воздухе, медленно разворачиваясь, чтобы лечь на курс.

- Земля, прощай, - то ли шепнул, то ли хотел шепнуть Зимин и увидел рядом со своим летучим кораблем невидимую ведьму.

- Летим! - она сделала быструю петлю вокруг него и помчалась вперед и вверх, пробив толщу леса. Ведьма была совершенно голой.

- Эй, я не могу так быстро! - крикнул он ей вслед.

- Тебе мешает сила, укорачивающая день, - философски заметил один из призраков, примостившихся на корме. Призраки переглянулись и расхохотались. - Притяжение земли.

- Что тебе на этой земле? - ехидно спросил другой. - Смотри, какой простор!

Ветер дернул паруса летучего корабля, стоило тому подняться над лесом, и погнал по круглобоким волнам сосновых крон, меж острых рифов еловых верхушек. Призраки с хохотом кувыркнулись с кормы, как водолазы в ластах, - спинами вперед. Но тут же появились за бортом:

- Прыгай к нам! Не бойся! Прыгай!

Он прыгнул. И чокнутые мельники закрутили жернова-шарманки! Такого бесшабашного веселья Зимин не видел ни разу в жизни: он колбасился с маленькими белыми бесенятами, плясал канкан, обнимаясь с ведьмами (потому что не умел танцевать фламенко), орал песни с призраками в саванах и свистел в четыре пальца. Он взмывал к звездам и пикировал к земле, и полоскался в джакузи из тугого ветра, и нырял в глубь леса, дразня ворчливых и недоверчивых леших. И валялся на облаке, как на перине, глядя в звездное небо - в окружении голых невидимых ведьм. И снова оказывался в хороводе, который пьянил не слабей коньяка под сумасшедшую музыку чокнутых мельников.

Только с каждой минутой все отчетливей в этой музыке Зимину слышались странные тревожные нотки: цокот копыт тощей клячи, волочащей за собой скрипучий катафалк. И он хотел вырваться из круга, метался и бился кулаками в плечи, накрытые истлевшими саванами, - но освободиться не мог. Веселье становилось кошмаром, из которого не было выхода.

Он проснулся от прикосновения к лицу чьей-то холодной руки: таким движением закрывают глаза покойнику. Вокруг была кромешная темнота, но лицо старика словно светилось - мертвым восковым светом гнилушки. Зимин хотел оттолкнуть разбудившую его руку, но почему-то промахнулся.

Костер давно замело, и снег накрывал Зимина тощеньким одеяльцем, вроде того, что служило ему мушкетерским плащом. Холод не вызывал дрожи, он ледяной глыбой лежал где-то глубоко в груди, грыз не снаружи, а изнутри. Ветер выл, как пес над мертвецом: низко и горько.

- Лучше бы тебе не просыпаться, - сказал старик.

Зимин хотел спросить, почему, но не выговорил этого слова: челюсти не ворочались, язык заплетался. Так же как и мысли: они были тягучие, цеплялись одна за другую, свивались в липкие клубки. Он попытался сесть - надо было сесть, - но не сумел сделать этого толком. Не то чтобы тело его не слушалось - оно просто слушалось не сразу и не всё одновременно.

- Потому что умереть во сне - большое счастье, - ответил старик. - Не все это понимают. Впрочем, не бойся, тебе не будет больно. Смерть от холода сладка и приятна, а у тебя нет ни одного шанса выжить. Да и нужна ли тебе такая жизнь? Без рук и без ног?

- Я… - попробовал выдавить Зимин что-то в свое оправдание, но мысль ушла из головы.

- Тебе никто не поможет. Ты мог бы спастись рядом с горячей печью или под одеялом в объятьях подруги, хлебая теплый чай. Но ты один - и ты умрешь.

Сбоку к нему подсела нагая невидимая ведьма, положив метлу рядом с собой.

- Оставайся с нами, - шепнула она прямо в ухо. - Ты веселый, ты мне нравишься… Посмотри, какая я красивая.

- Толку-то с твой красоты, - то ли сказал, то ли подумал Зимин.

- Будем летать по лесам и болотам. Не бойся, умереть - это не страшно, это хорошо.

- Правда оставайся, - над ним остановился призрак в саване - и саван коснулся щеки Зимина. - Что тебе на этой земле?