Читаем Кара Господа полностью

Жаль, что она финиковая, мне бы очень хотелось посмотреть, как его долбанет кокосом по башке. После того фиаско с Ольгой он заслужил. А ведь обещал, что все пройдет хорошо — девушка передаст Саяне записку, это несложно. Вот только Горан о записке узнал, и теперь подобраться к сестре будет намного сложнее. Или вообще невозможно. Надо было слушать Музафера!

— Чего пришел? Новая гениальная идея появилась?

— А ты ничего не попутал, мальчик? — глаза скандинава сузились и потемнели. — Да, в прошлый раз облажались, но если умный такой, сам что-нибудь придумай! Говняться он тут еще вздумал, видите ли! — резко развернувшись, мужчина зашагал к воротам.

— Бера, стой. — Крикнул я, но с места не сдвинулся. Если надеялся, что за ним побегу, то явно просчитался.

Он остановился, потом развернулся и медленно, будто нехотя, вернулся.

— Извини, — пробурчал я.

— Прощаю — на первый раз. Снова нахамишь, больше помогать не буду. Не на того гавкаешь. А теперь слушай, мои люди доложили, что Драган выехал в город. Саяна с ним.

Саяна

Когда наш "Лексус" выехал с парома и влился в поток машин, я поняла, почему Драган не поехал на любимом джипе — этот мощный хищник просто застрял бы из-за своих габаритов на дорогах Стамбула. Вот уж где воистину отсутствует понятие личного пространства! Ад любого интроверта. Недовольно рыча, автомобиль одолел очередной холм, свернул на улочку с брусчаткой и, ювелирно вписавшись в узенький зазор между поцарапанными боками "Ауди" и "БМВ", встал наглухо.

Водитель сжал руль, выругался себе под нос и с опаской покосился на шефа — в моем присутствии санклит выражаться не позволял. На его счастье господин Горан был занят — почти мурлыкая, как дорвавшийся до валерьянки кот, он блаженствовал, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Может, прогуляемся пешком? — предложила я, отстранившись.

— Как скажешь, родная. — Драган с сожалением выплыл из личной нирваны и кивнул.

Мы вышли из машины, когда водитель смог вырулить к той крохотной кромке асфальта, что в Стамбуле именуют тротуаром, и, взявшись за руки, пошли по торговой улочке. Романтику портила только охрана, идущая за нами. Что не мешало, впрочем, санклиту скользить напряженным цепким взглядом по сторонам.

С которых на нас бросался восточный колорит — магазинчиками с украшениями, коврами, сумками, специями, сувенирами и продавцами, зазывающими с любопытством глазеющих на все это туристов. Рядом ютились небольшие кафешки, кебабные и лотки с жареной кукурузой, каштанами и бубликами с кунжутом. Голова шла кругом от шума, яркости красок, запахов и жары.

Половина лавок и ресторанчиков беззастенчиво "отгрызла" себе часть пешеходной полоски, заставляя бедных туристов идти по ничем не огороженным трамвайным путям, рискуя разделить участь Берлиоза из "Мастера и Маргариты" — и даже Аннушка с маслом не понадобилась бы.

Коренастый молодой турок, скучающий у дверей в магазин с футболками по десять лир, окинул меня взглядом, после которого захотелось помыться, что-то гортанно сказал — вероятно, отвесил пошлый комплимент, и смачно причмокнул пухлыми губами.

В тот же момент Драган, выпустив мою руку, с размаху приложил парня по ребрам и по лицу. Тот задохнулся и выпучил глаза, ловя ртом воздух. Горан схватил его за грудки и быстро что-то процедил — кажется, на турецком. Смуглый наглец мгновенно стал белее мертвеца.

— Драган, прекрати немедленно! — я подошла к ним.

— Знала бы ты, что он сказал!

— Зачем мне это знать? Это просто один из…, каких полно в мире! Зачем обращать внимание на моральных уродов? Пойдем.

— Извинись! — рявкнул санклит, встряхнув турка.

Тот что-то торопливо залепетал.

— Громче!

— Делай, что хочешь, но без меня. — Процедила я и, вклинившись в толпу, быстро пошла прочь, кипя от злости.

— Саяна, подожди! — он догнал меня и пошел рядом.

— Драган, я не хочу краснеть за своего мужчину!

— Ты права. — Санклит попытался прикоснуться к моей руке.

— Отстань!

— Никогда не отстану! — мужчина резко схватил меня в охапку и крепко прижал к себе.

Я начала отбиваться, пытаясь вырваться, но стальное кольцо было нерушимо. Лишь когда мимо проехал, гневно позвякивая, трамвай, до меня дошло. Если бы не Горан, все закончилось бы весьма печально.

— Ты могла пострадать из-за меня. — С трудом выдавил из себя он. — Даже… погибнуть.

— Но ты спас. — Тихо прошептала я. — Снова.

— Знала бы ты, как я тебя люблю! — сдавленно прошептал санклит.

— Знаю, родной.

Поцелуй был таким страстным и одновременно нежным, что у меня подкосились ноги. Но даже в такой момент я оставалась собой:

— Драган, у тебя там кость, что ли? — выдохнули мои губы ему на ухо.

— С тобой у меня там действительно кость. — Прохрипел мужчина. — Не представляешь, как хочу тебя сейчас!

— Взаимно. Мои трусики насквозь мокрые.

— Саяна!!! Не могу больше терпеть! — прорычал он, увлекая меня в подворотню. Что-то отрывисто бросив охранникам, которые закрыли своими телами проход, встав спинами к нам, мой дрожащий от желания санклит прижал меня к стене и запустил руку под юбку.

— Такая мокрая! — выдохнул Горан, нащупав трусики, и, отодвинув их, вошел в меня.