— Я уверен, моя девочка предпочла бы смерть, чем скотское существование в роли дешевой шлюхи… — яростным шепотом проговорил Карэн. — Я чувствую — ее уже нет в живых…

— А Кара?

— Кара — это твоя боль, сынок, не моя… Я не могу терзаться еще и из-за нее. Прости, но мне почти все равно, жива она или нет.

— Но мы будем ее искать?

— Мы ищем. Но безрезультатно. Человек, который купил девушек, погиб под гусеницами танка четыре дня назад. Узнать, кому он их перепродал — невозможно. — Карэн с жалостью посмотрел на сына. — Ты ЕЕ не вернешь. Смирись с потерей, сын. И не тешь себя надеждами — твоя жена погибла, как и моя… Мы с тобой оба вдовцы…

— Пока я не найду ее, живой или мертвой, не смирюсь…

— Тебе двадцать лет, ты не можешь всю жизнь искать…

— Могу. И буду. Клянусь тебе! Если она жива, я верну ее и буду жить с ней, хоть с больной, хоть с убогой, а если мертва, то похороню рядом с бабушкой и мамой и только после этого начну считать себя вдовцом.

— Не загоняй себя в ловушку подобными клятвами, сын, потом не выберешься… Похорони Кару в своем сердце и живи дальше. А лучше начни жизнь заново, у тебя еще получится… Поверь, когда мы уедем отсюда, — он обвел взглядом кабинет, где стены все еще пестрели похабными надписями, а в углу грудилась сломанная мебель, — тебе станет легче, и ты сам захочешь этого! Мы убежим от воспоминаний, как убегали многие… — Он постарался улыбнуться, но у него получилась лишь гримаса. — Европа ждет нас, сынок!

— Я все еще не верю в то, что ты решил уехать за границу… Как же твой бизнес? Твои люди? Твои связи?

— Я отхожу от дел. Все! Кончено! — Отец рубанул ребром ладони воздух. — Барса больше нет! Он оказался не способным защитить свою семью. Я его проклял. Теперь я Карэн Караян, беженец из кавказской республики… — Он схватил половинку глобуса, брякнул ее на стол и наугад ткнул пальцем. — Нидерланды! Поедем туда, там нас точно примут…

— Но что мы будем там делать, папа?

— Не хочешь туда? Поехали в Италию, она похожа на Абхазию, там тебе понравится… — Он сместил палец в сторону. — Швейцария! Альпы! Ты же любишь горы… Или во Францию махнем. Осядем в каком-нибудь курортном местечке в предгорье Альп, построим гостиницу, а в Бордо купим поместье, где будем выращивать виноград…

— Может, достаточно переехать в Адлер к тете Каринэ? Или в Тюмень к дяде Хачику?

— Нет. Мне нужно другое небо, другой воздух, другой язык, другие нравы, все другое, потому что любая мелочь будет напоминать о них … — Карэн стремительно прошел к двери, выглянул в коридор и крикнул: — Готовность номер один, парни! Через час мы уезжаем отсюда…

— Мы не успеем собраться за час, — запротестовал Андрей.

— Чего тебе собирать? Дом разгромлен и разграблен, вывозить нечего, кроме старых фотографий, а их я уже сложил в сумку… — Он подтолкнул сына к двери. — Возьми немного одежды, документы и спускайся. Засветло мы должны успеть доехать до границы…

Они собрались меньше чем за час. Все их имущество поместилось в одну дорожную сумку. Закинув ее в багажник джипа, Караяны под охраной дюжины бойцов на «УАЗах» покинули родные горы.

По дороге заехали на кладбище, посидели молча у могил. Отец хотел снять с пальца обручальное кольцо и положить на выступ памятника, но оно не поддалось. Несмотря на то что Карэн похудел килограммов на пятнадцать и руки его стали сухими и прозрачными, кольцо не соскальзывало, а держалось еще крепче, чем раньше.

— Леночка не хочет, чтобы я снимал его, — тихо сказал он, перестав терзать палец. — Если так, я не буду… — Он опустился на колени перед могилой, уткнулся лбом в нагретый солнцем мрамор памятника и добавил шепотом, адресуя свои слова не Андрею, а той, с кем прощался: — Ты только не обижайся на меня, милая, но я больше сюда не приду… Я уезжаю навсегда. Прощай!

Он тяжело поднялся и, не отряхнув колен, медленно пробрел к машине. Дойдя до нее, забрался в кабину, закрыл глаза и откинулся на сиденье — он больше не хотел видеть ни кладбища, ни деревьев, ни гор, ни парящего в серо-голубом пространстве скал особняка, ни неба, расцвеченного закатом… А вот Андрей еще долго стоял у могил, долго смотрел на деревья, горы, скалы, особняк, небо, пытаясь запомнить все до мелочей — очертания, оттенки, запахи, чтобы вспоминать на чужбине… Он, в отличие от отца, не хотел рвать с прошлым, не прощался с Абхазией, он знал, что обязательно сюда вернется…

Глава 5 Адлер 200… год. Каролина

Пошатываясь, она вышла на крыльцо. После холода морга уличная жара показалась удушающей, обволакивающей, липкой, как вязкая расплавленная карамель. Каролина вдохнула горячий воздух, а выдохнуть не смогла — он застрял в гортани, превратившись в ком…

— Вам плохо? — услышала она далекий, будто из другого измерения, голос. — Каролина, ответьте, как вы себя чувствуете?

Она вдохнула еще раз. К горячему комку в горле прибавился еще один, такой же большой, такой же огненный, такой же неподвижный, будто раскаленная галька…

От нехватки кислорода у Каролины закружилась голова, в легких запекло, к лицу прилила кровь…