Фюман Франц

Капитуляция

Франц Фюман

Капитуляция

Семь часов после безоговорочной капитуляции Германии, подписанной верховным командованием вермахта: раннее утро 9 мая 1945 года; вершина холма в глубине богемского леса, недалеко от дороги, забитой, как все дороги Богемии в этот час, орущими толпами немецких солдат, бегущих на запад, два жандарма полевой жандармерии под командой лейтенанта СС силятся повесить на дубовом суку молодого солдата, а он отчаянно сопротивляется. На груди у него болтается торопливо написанный плакат: "Я трус, отказавшийся защищать Германию от варваров". Молодой солдат, не переставая, выкрикивает все одно и то же: "Но ведь война уже кончилась! Война уже кончилась!"

Он кричал это даже тогда, когда один из жандармов, словно репетируя, слегка потянул за конец веревки, наброшенной на его шею, и веревка натянулась. Лейтенант СС - его, видно, раздражало, что солдат кричит, поднял руку, и жандарм, подчиняясь приказу, сильнее потянул за веревку; но тут вдруг лейтенант вскрикнул, обернулся и бросился бежать вниз, мимо дуба, по склону холма, в сторону от дороги; на бегу он вопил: "Русские! Русские!"

Жандармы отпустили свою жертву и побежали вслед за лейтенантом, спотыкаясь от испуга. Ноги молодого солдата подогнулись, он тяжело грохнулся на землю, он упал вперед лицом, а веревка со свистом проехала по затрещавшему дубовому суку и сильно, как кнут, стегнула по краю дороги. Молодой солдат проводил веревку ошеломленным взглядом, и тут он увидел советских солдат; они мчались по шоссе на бронетранспортерах, размахивали автоматами, что-то выкрикивали, а когда машины затормозили, соскочили с них и закричали разбегающимся во все стороны немецким солдатам: "Камрад! Война капут! Стой, камрад!"

Молодой солдат увидел русских, в ужасе вскочил на ноги и побежал вниз по тому самому склону, по которому убежали жандармы; он побежал так стремительно, что веревка, тянувшаяся за ним, затрепетала в воздухе. Он бежал, машинально повторяя про себя: "Только бы не упасть!", и с необычайной отчет.

ливостью видел у себя под ногами склон залитого солнцем холма, зеленый крутой склон.

"Только бы не упасть!" - думал молодой солдат и старался на бегу откинуть корпус назад. Это был даже не бег, это были стремительные прыжки с одного выступа, который мог дать упор ноге, на другой.

Так он сбежал с холма. Внизу, в лощине, было темнее, и тут он побежал чуть медленнее. Тропинки расходились в разные стороны. Молодой солдат, не размышляя, побежал прямо по просеке: справа и слева стояли молодые сосны, они были всего на голову выше его, но росли так густо, что в темной зелени леса видно было всего шага на три. Черный лес был безмолвен. В нем не пели птицы. Молодой солдат испугался и снова побежал быстрее; напрягая до боли глаза, он выискивал на сумрачной просеке место, куда лучше ступить, чтобы не споткнуться. Он чувствовал, что каждый его шаг становится все короче, мышцы все неувереннее, а тело, измученное и избитое, отказывается ему повиноваться.

"Я больше не могу!" - подумал он, но продолжал бежать.

"Только бы не упасть!" - подумал он; и тут лес справа и слева от него стремительно ринулся вниз по круто ниспадающим горным склонам, просека сузилась, чтобы где-то далеко впереди превратиться в узкую тропку, усеянную острыми камнями; между двумя провалами она круто поднималась на горное плато, а перед беглецом открылась глубокая пропасть и склон, крутой, как стена, покрытый бессчетными вершинами сосен, остро вспарывающими воздух. Молодой солдат остановился, его пошатывало, ноги под"

гибались, он рухнул на землю, и его голова повисла над обрывом. Так он пролежал несколько минут, ничего не чувствуя, ни о чем не думая. Он только дышал. Наконец боль в шее и плечах пересилила смертельную усталость; он поднял голову и увидел перед собой бездонную пропасть.

Его охватила слабость. Глубина притягивала его.

"Я хочу жить, я должен выжить!" - думал он.

От слабости его голова клонилась все ниже, он чувствовал, как она становится все тяжелее и тяжелее и как его тело медленно-медленно сползает вниз.

"Не хочу", - подумал он.

- Я хочу жить!

Он закрыл глаза, но ужасная чернота бездонной пропасти стояла у него перед внутренним взором, и он поспешил открыть глаза.

Он снова увидел пропасть. "Нужно отодвинуться, - подумал он. - Но как?" Его руки были связаны за спиной; он подергал путы и немного пошевелил связанными руками, но тут же пропасть, покачиваясь, придвинулась к нему, а в его душе зазвучал вкрадчивый голос:

- Не сопротивляйся, ты упадешь, и все будет кончено; ты не знаешь, что еще ждет тебя, если ты останешься жить, - говорил этот вкрадчивый голос.

- Нет! - закричал молодой солдат.

Он закричал, чтобы заглушить своим криком вкрадчивый голос.

- Нет! Я хочу жить, я буду жить! - сказал он твердо.