Читаем Капитуляция полностью

Ей стало дурно, причем боль пронзала не только сердце, но и живот. Перед Эвелин стояла мучительная задача совместить образ Джека, который она себе нарисовала, — образ мужчины, ставшего её любовником, — с тем человеком, которого она подслушала на пляже. Но как это можно было сделать, если часть её души яростно протестовала? Эта часть её существа жаждала объяснений — таких, что способны были навсегда стереть из памяти этот день, словно неприятных открытий и вовсе не происходило!

Но Эвелин понимала, что ясно слышала всё. Джек говорил с французом об английском вторжении в Бретань. Он выдал военные тайны. Интересно, ему хорошо заплатили? Достойно вознаградили за измену? Ведь его услуги стоили так дорого!

Опустившись на изножье кровати, Эвелин дала волю слезам. Ну как такое могло произойти? Прошлой ночью они любили друг друга. Этим утром она словно на крыльях неслась на пляж, чтобы найти Джека и броситься в его объятия. С губ Эвелин слетел горький смешок.

Её возлюбленный оказался шпионом — в сущности, он был её врагом!

Ну разумеется, врагом. В конце концов, у Эвелин не было опыта по части общения с любовниками, в противном случае она наверняка сразу почувствовала бы что-то неладное, прекрасно поняла бы: что-то не так! Она, несомненно, не упустила бы из виду тот факт, что на родине все знали о нарушении Грейстоуном режима британской блокады, его даже разыскивали по обвинению в государственной измене!

Что ж, удивляться здесь нечему, да и поводов терзать свое сердце нет.

Ах, как же тяжело было мыслить ясно в этот миг, когда Эвелин так страдала! Неужели д’Эрвийи и сопровождающие его британские войска будут уничтожены из-за того, что сделал Джек? Эвелин знала о войне немного, но только глупец мог бы думать, что графу и британцам теперь безопасно высаживаться на берегах Франции. Вероятно, французские войска уже поджидают их.

И как теперь поступить? Может быть, Эвелин следует рассказать кому-то — хоть кому-нибудь — о том, что ей стало известно? Разве она не должна обратиться к властям?

— Ты готова? — холодно спросил Джек.

Эвелин медленно обернулась и пристально взглянула на Грейстоуна, стоявшего в дверном проеме её спальни. Его лицо было напряженным, глаза потемнели и приобрели безжизненное, равнодушное выражение. Он был одет для дороги — в темно-коричневую шерстяную куртку. Эвелин задумчиво поднялась.

— Я влюбилась в тебя.

Его лицо окаменело.

Я никогда не хотел твоей любви, Эвелин, и никогда её не ждал.

Как же больно ранили его слова!

— Боже мой, ты не шутил, не так ли? Когда сказал, что наша страсть была лишь вожделением…

Глаза Джека сверкнули, и он ничего не ответил.

— Я не понимаю, — не скрывая отвращения, произнесла Эвелин. И она имела в виду даже не прошлую ночь. — Я приму то, что ты — грубиян, проходимец и бессовестный ловелас с несметным числом любовниц. Но у тебя есть семья, которую ты обожаешь, и все они — британцы. Боже милостивый, муж Джулианны был во Франции, боролся с революцией! Выдавая государственные тайны французам, ты предаешь не только свою страну, ты предаешь своих близких.

— Ты делаешь поспешные выводы, — предостерег он.

— Я прекрасно поняла то, что слышала. Граф д’Эрвийи собрал армию из эмигрантов и присоединится к армии шуанов — после того, как вторгнется во Францию. — Эвелин смахнула предательски лившиеся слезы. — И скоро ты скажешь Леклеру, когда именно произойдет это вторжение, не так ли?

Грейстоун сорвался с места. Явно придя в бешенство, он размашистыми, чеканными шагами подошел к Эвелин. Бедняжка сжалась, когда он схватил её за руку.

— У тебя нет иного выбора, Эвелин, и я не шучу. Ты должна забыть каждое треклятое слово, которое слышала.

Он что, угрожал ей?

— А если я не смогу забыть? — закричала Эвелин. — Если обращусь к властям?

— Тогда поставишь под угрозу свою собственную жизнь! — воскликнул Джек, сильно тряхнув её. — Ну а теперь поклянись мне, что забудешь этот день. Поклянись в этом!

Заливаясь слезами, Эвелин отрицательно покачала головой.

— Ты хочешь сказать, что тем самым я поставлю под угрозу твою жизнь?

Он приподнял её подбородок.

— Нет, я хотел сказать именно то, что сказал. Моя жизнь уже в опасности, Эвелин. Если ты расскажешь об этом хоть кому-нибудь, подвергнешь опасности свою жизнь. Я забочусь о тебе, черт побери. Я не хочу, чтобы ты как-либо из-за этого пострадала.

— Я тебе не верю, — с усилием произнесла она. — Я просто не знаю, чему верить!

Неужели сейчас он действительно самым нелепым, самым невероятным образом пытался защитить её? Или пробовал защитить себя?

— Ты можешь верить мне, — отрезал он.

Эвелин остолбенела.

— Тогда опровергни мои слова. Оправдайся.

Джек изумленно взглянул на неё. А потом заговорил, уже спокойнее:

— Я не французский шпион. Ты неверно всё поняла, поскольку не слышала всей беседы. Я прошу тебя поверь мне — просто потому, что я тебе небезразличен.