Читаем Капитолина полностью

– Здесь на вокзале, – женщина поджала губы. – А почему вы на меня кричите? Вы на жену тоже кричите? И на командиров своих кричите?

– Я не кричу, – насупился сержант.

– Хорошо, вы можете на меня кричать, но только найдите мне сына! Наш поезд в Жмеринку отходит через полчаса.

– Как был одет?! – поинтересовался Приходько и тут же поправился. – Как он сейчас одет?

– Очень хороший серый костюмчик и черные ботиночки.

За их спинами призывно крякнул Митрич.

– Так это… того… видал я мальчонку похожего, ага.

– Где?! – в один голос спросили милиционер и еврейская мама.

Дворник махнул рукой в сторону привокзального буфета.

– Так это… он за кошкой побежал. Я ему говорю, мол, малец, а мамка твоя где? А он мне такой: а вы с какой целью интересуетесь? И лицо такое хитрое, и спросил так, с подковыркой. Хитрый малец, ага.

Митрич вынул изо рта обслюнявленную козью ножку, поплевал на палец и аккуратно притушил. Засунул в карман и взялся за метлу.

Приходько быстро пошел в сторону буфета, женщина, подхватив чемодан и придерживая шляпку, побежала следом.

Впрочем, поиски окончились даже не успев начаться – из-за угла вышел маленький мальчик в сером костюмчике. На чернявом лице сияло благодушное выражение, в руках был пушистый дымчатый кот.

– Моня! – строго сказала женщина и поставила чемодан. – Моня, ты совсем не любишь маму?!

Мальчишка, бережно поглаживая кота, снисходительно и слишком по-взрослому для пятилетнего ребенка ответил:

– Мама, не спрашивайте вопросы, лучше посмотрите, какой у меня кот!

– Моня! – топнула каблучком мать. – Тебе кот дороже матери?! Что сказал бы папа?!

– Мама, я вас уверяю, папе уже все равно. И даже когда он был жив, ему таки тоже было все равно.

– Моня, как ты можешь так говорить о папе?! Куда ты дел свой стыд?!

– Мама, что вы скажете за кота? Вам нравится? – мальчишка поднес животное к лицу матери.

Женщина вздохнула и повернулась к заскучавшему сержанту.

– Товарищ милиционер, вы знаете, кем был отец Мони?

Приходько пожал широкими плечами, что означало две вещи: он не имеет понятия и ему глубоко все равно.

– А я вам таки скажу! – воскликнула женщина, уязвленная таким равнодушием. – Покойный Петр Абрамович Шниперсон был известным в Жмеринке портным. К нему ходили за костюмами и платьями, он шил, не побоюсь этого слова, просто таки фундаментальные вещи!

Сержанту совсем стало скучно. Он поспешно козырнул.

– Всего хорошего, гражданочка!

– Спасибо.

– Та нема за що!

Приходько так торопился, что даже не обернулся. Впрочем, с каждым шагом настроение улучшалось – перед внутренним взором снова возник стакан чая с ароматными веточками смородины.

«Эх, сала нема!», – с сожалением подумал он и взялся за дверную ручку. Но, видно, судьба решила, что с чаем бравому сержанту надо повременить – краем глаза Приходько заметил странную худенькую фигурку, крадущуюся под вагонами.

Девчонка!

Сержант, неслышно для своей огромной комплекции, спустился на гравий путей и медленно пошел за ней. Под сапогом предательски щелкнул камешек, девочка обернулась и увидела крадущегося в десяти метрах милиционера. Вылезла из-под вагона и кинулась в сторону стоящего на второй платформе пассажирского поезда.

Приходько с трудом протиснулся под сцепкой и, ругаясь на украинском и русском, выбрался на другую сторону. Огляделся: девчонки не было.

Он с досадой сплюнул, пригнулся и заглянул под вагон. Свистнул двум дежурившим на перроне милиционерам и призывно махнул рукой.

***

Капа крепко ухватилась за деревянную раму, подтянулась и влезла наполовину в узкую щель открытого окна плацкартного или, как еще называли, «жесткого» вагона. Пассажиры, группа молодых людей, до этого момента оживленно беседующих, затихли и с удивлением уставились на неожиданную гостью.

– Ты кто? – строго спросила девушка с косами.

– Капа, – прохрипела девочка. Опустила руки на столик, заваленный бумажными кульками, и попыталась втянуть свое худенькое тельце внутрь.

– Ребята, ну что же вы стоите?! Помогите! – воскликнула другая пассажирка – хорошенькая, с обильно усыпанным веснушками вздернутым носиком.

Ребята, двое парней в грубых штормовках, подхватили Капу и втянули в вагон. Бережно поставили на пол.

– Спасибо! – Капа осторожно выглянула в проход.

– Ты откуда и куда? – поинтересовалась девица с косами. Сузившиеся в подозрении глаза осмотрели ее детдомовское платье.

– Я же сказала! Капа! – с вызовом ответила девочка.

– А почему ты влезаешь в окна? – продолжала допытываться девица. – У тебя билета нет? Ты безбилетница?

В планы Капы совсем не входило делиться с первыми встречными своими планами, поэтому вопрос был проигнорирован. Она еще раз выглянула в проход, просчитывая пути к отступлению.

– Ой, Лидка, ну что ты к девочке привязалась?! – возмутилась курносая. – Какая тебе разница?! Тут тебе не комсомольское собрание!

Ее тонкие руки притянули Капу, а дружелюбный голос спросил:

– Меня, кстати, Леной зовут. Капа, ты есть хочешь?