— Это из-за меня, да?

Педро кивнул головой. Тогда она наклонилась к нему, поцеловала в губы и убежала. Педро бросился за ней, но она спряталась. А потом один за другим стали возвращаться капитаны. Дора издали улыбалась Педро Пуле. В ее улыбке не было ни капли кокетства. Но все же, когда она смотрела на него, выражение ее глаз менялось: в них была не только сестринская привязанность, в них была нежность невесты, доверчивой и робкой. Может быть, они даже не понимали, что это любовь, но все было поэтично, как в настоящем колониальном романе, не хватало только луны. Дора улыбалась и опускала глаза. И сердце ее билось быстрее, когда их взгляды встречались. Они не знали, что это любовь. Наконец взошла луна, разлив по бараку свой желтый свет. Педро Пуля лежал на песке и даже с закрытыми глазами видел Дору. Он почувствовал, как она подошла и села рядом. Тогда он сказал:

— Теперь ты моя невеста. Когда-нибудь мы поженимся.

— Ты мой жених.

Даже не зная, что это любовь, они были счастливы.

Когда вернулись Хромой и Жоан Длинный, Педро Пуля позвал ребят. Они собрались в углу Профессора. Дора тоже пришла и села между Жоаном Длинным и Сачком. Тот закурил и сказал Доре:

— Я разучиваю сейчас мировую самбу, сестренка. Бренчу помаленьку…

— Ты отлично играешь, брат.

— Есть вроде кое-какой успех на праздниках.

Педро Пуля прервал их разговор. И тут все увидели его разбитые губы, синяк под глазом. Педро рассказал, как было дело:

— Четверо против одного…

— Нужно их как следует проучить, — сказал Хромой. — Всыпать им по первое число.

Они разработали план операции. И около полуночи человек тридцать вышли из склада.

Банда Эзекиэла проводила ночи около Дровяной пристани под перевернутыми баркасами.

Дора шла рядом с Педро Пулей, и в руке у нее был нож.

— Прямо как Роза Палмейрао 43,— заметил Хромой.

Не было на свете женщины храбрее Розы Палмейрао. Однажды она сражалась сразу с шестью полицейскими. И не было в байянском порту моряка, который не знал бы преданий о ней.

Поэтому Доре понравилось такое сравнение, и она улыбнулась:

— Спасибо, брат.

Брат… Хорошее слово, дружеское. Они привыкли называть Дору сестрой. Она тоже называла их «братец», «брат». Для младших она была как мать, как настоящая мать. Заботилась о них. Для старших была сестрой, у которой всегда найдется ласковое слово. Она участвовала в их приключениях и делила все трудности и опасности их жизни. Но никто не знает, что для Педро Пули она — невеста. Даже Профессор не знает. И в глубине своего сердца тоже считает ее своей невестой. Собака Хромого с лаем бежит за ними. Сухостой подражает собачьему лаю, все смеются. Жоан Длинный насвистывает самбу. Сачок запевает ее в полный голос.

Все смеются. У каждого в кармане нож, но первыми они никогда не пустят его в ход: у этих беспризорных мальчишек тоже есть закон и благородство, и чувство человеческого достоинства.

Вдруг Жоан Длинный крикнул:

— Это здесь.

Услышав шум, Эзекиэл вылез из-под баркаса:

— Кто там еще?

— Капитаны песка, которые не прощают наглости, — ответил Педро Пуля.

И они бросились на противника.

Возвращение было триумфальным. Кроме Хромого, который получил удар ножом, и Бузотера, которого избили так, что он едва мог идти, других потерь не было. Оставшиеся в складе встретили их криками «ура!». Они еще долго не ложились спать обсуждали сражение. Все говорили о мужестве Доры, которая сражалась наравне с мальчишками. «Прямо как мужчина!» — говорил Жоан Длинный. Она была как сестра, совсем как сестра.

Как невеста, совсем как невеста, — думал Педро Пуля, растянувшись на песке. Луна посеребрила берег, звезды отражались в зеленом байянском море. Дора пришла, легла рядом. Они стали болтать о всяких пустяках. Как невеста… Он не обнял ее, не поцеловал. Только ее золотистые волосы слегка касались щеки Педро Пули.

— Какие красивые у тебя волосы, — сказал он.

Она засмеялась, посмотрела на него:

— У тебя тоже.

Они рассмеялись. И смеялись звонко и задорно, как это принято у капитанов песка. Она рассказывала ему о жизни на холме, о соседях, он вспоминал о жизни капитанов, полной опасности и приключений.

Я пришел сюда, когда мне было пять лет. Меньше, чем твоему брату.

Они невинно рассмеялись, счастливые просто от того, что они рядом. Потом пришел сон. Они лежали совсем близко, но страсть не проснулась в них. Просто он сжимал ее руку в своей. Они заснули, как брат и сестра.

Исправительная колония

«Вечерняя Баия» опубликовала это сообщение на первой странице. Заголовок, набранный самым крупным шрифтом, занимал целую строку:

Ниже, под фотографией, на которой были видны Педро Пуля, Дора, Жоан Длинный, Хромой и Кот в окружении полицейских и секретных агентов, более мелко было написано: