Сухостой 16 вернулся в барак на заре. Его темный силуэт четко вырисовывался в предрассветном воздухе: волосы мулата-сертанежо 17 всклочены, на ногах — альпаргаты 18, как будто он только что приехал из каатинги 19. Он перешагнул через Жоана Длинного, сплюнул, растер ногой плевок. В руке он сжимал газету. Сухостой внимательно осмотрелся. Увидев Профессора, направился прямо к нему и, несмотря на столь ранний час, стал будить:

— Профессор… Профессор…

— Что случилось? — Профессор никак не мог проснуться.

— Проснись, у меня к тебе дело.

Профессор сел. В темноте он едва различал хмурое лицо Сухостоя.

— Это ты, Сухостой? Что тебе?

— Прочти мне заметку про Лампиана 20. В «Диарио» напечатана. Там и фотография есть.

— Оставь, завтра прочту.

— Прочти сейчас, а завтра я научу тебя свистеть канарейкой.

Профессор поискал свечу, зажег и стал читать газетную заметку: банда Лампиана ворвалась в поселок в штате Баия, убиты восемь полицейских, изнасилованы женщины, ограблен сейф префектуры. Мрачное лицо Сухостоя просияло. Сжатые губы расплылись в улыбке. Он ушел, счастливый, и унес газету, чтобы вырезать портрет Лампиана. И в сердце у него расцвела весенняя радость.

Район Питангейрас

Они ждали, когда полицейский наконец уйдет. А тот не торопился: то окинет взглядом пустынную улицу, то посмотрит на небо. Трамвай исчез за поворотом. Сегодня это последний трамвай на линии Бротас. Полицейский закуривает. Из-за сильного ветра ему это удается только с третьей попытки. Потом поднимает воротник плаща: из садов, где ветер качает мангейры и сапотизейро 21, тянет холодом и сыростью. Трое ребят ждут, когда уйдет полицейский, чтобы перебежать на другую сторону улицы и юркнуть в немощеный переулок. Жаль, что с ними нет Божьего Любимчика.

Весь вечер капоэйрист прождал в «Приюте моряка» одного человека, а тот так и не появился. Если бы тот человек пришел, все было бы намного проще: с Божьим Любимчиком он не стал бы спорить, хотя бы потому, что слишком многим ему обязан. Но он не пришел, сообщение было ошибочным. А Божий Любимчик больше не мог ждать, он должен был везти груз в Итапарику. Весь вечер на маленькой площадке в глубине таверны он обучал ребят капоэйре. Кот со временем обещал заткнуть за пояс самого Божьего Любимчика. Педро Пуля тоже был очень способным. Хуже всех усваивал эту науку Жоан Длинный. Хотя в обычной драке, где он мог применить свою огромную физическую силу, равных ему не было. Все же и он усвоил достаточно, чтобы освободиться от более сильного противника. Устав, они перешли в зал. Там они заказали по стаканчику кашасы, Кот вытащил из кармана колоду карт. Старую колоду истрепанных, засаленных карт. Божий Любимчик уверял, что человек, которого они ждали, обязательно придет. Ему сообщил об этом один надежный парень. Дельце было выгодное, и Божий Любимчик предпочел позвать своих друзей, капитанов песка, чем каких-нибудь портовых жуликов. Он знал, что капитаны стоят многих взрослых, и рот у них всегда на замке.

В этот час «Приют моряка» был почти пуст, только двое матросов с корабля Байянской судоходной компании пили в глубине зала пиво и разговаривали.

Кот выложил колоду на стол:

— Сыграем разок в ронду?

Божий Любимчик взял карты в руки:

— Они хуже крапленых. Уж больно старые.

— Если у тебя есть другие, пожалуйста.

— Нет, давайте этими.

Кот открыл две карты, и игра началась, Педро и Божий Любимчик поставили на одну, банк был на другой. Вначале Педро Пуля и Божий Любимчик выигрывали. Жоан Длинный играть отказался (он слишком хорошо знал колоду Кота), а только наблюдал и белозубо улыбнулся, когда Божий Любимчик сказал, что ему везет, потому что сегодня день Шангу 22, его святого. Длинный знал, что везение продлится недолго: когда Кот начнет выигрывать, его не остановишь. И такой момент наступил. Выиграв в первый раз, Кот сказал с печалью в голосе:

— Давно пора. Мне чертовски не везло!

Жоан Длинный улыбнулся еще шире. Кот снова выиграл. Педро Пуля поднялся, собрал выигранные деньги. Кот подозрительно посмотрел на него:

— Ты что, больше не играешь?

— Сейчас нет. Пойду отолью… — и ушел в глубь бара. Божий Любимчик опять проиграл. Длинный откровенно смеялся, а капоэйрист шел ко дну. Вернулся Педро Пуля, но играть не стал. Смеялся вместе с Длинным. Божий Любимчик уже спустил весь свой выигрыш. Жоан Длинный процедил сквозь зубы:

— Теперь вытрясет из него и остальное…

Тут он заметил, что Педро вернулся.

— Рискнешь еще разок? Ставь на даму.

— Надоело играть, — Педро Пуля подмигнул Коту, намекая, что ему придется довольствоваться Божьим Любимчиком. Божий Любимчик проиграл уже пять мильрейсов из своего кармана. В последних партиях он выигрывал всего дважды, и в душу ему закрались сомнения. Кот снова перетасовал колоду и вытащил две карты — короля и семерку.

— Ну, кто будет играть? — спросил он.

Но никто не захотел. Даже Божий Любимчик, которому колода казалась все более и более подозрительной.

Кот спросил обиженно: