Читаем Канженге полностью

– Так кровь же в обряде нужна. И пентаграмму нарисовать надо, сама понимаешь. Человеческую кровь тут никак нельзя, а вот куриную можно, – выдала Тони.

– Так я бы сеньора Фарра попросила, он бы собрал в склянку?

– Свежая нужна…

Тони всем видом показывала, как ее замучили эти гнусные некромантские требования. Но куда деваться? Зато призраку будет спокойно. Или покойно…

Рита соглашалась. И на просьбу забежать к отцу, пусть он заедет за девушкой, да и отвезет ее, восприняла совершенно спокойно.

– Ритана, только отец сейчас рыбу ловит. Он разве что к вечеру освободится…

– А мне раньше и не надо. Я как раз пока по делам, пока к дядюшке…

– Хорошо, ритана, я сейчас метнусь, скажу маме.

– И вот это передай.

Две песеты блеснули в ладони девушки. Плата за проезд?

Более чем достаточная. Хватило бы Тони десять раз туда-обратно прокатиться. Рита даже руки за спину убрала…

– Ритана! Я не…

– Ты возьмешь. Отец придет усталый, голодный, а ему нет бы отдохнуть, еще меня везти. Да еще ждать. Я хоть и ненадолго, но все ж время! Бери и не спорь! – сверкнула глазами Тони.

Рита спорить не стала. Ладно, деньги лишними не бывают. А вот языком она болтать не будет, и отца попросит о том же.

Она была уверена, что ритана не станет делать ничего противозаконного, насмотрелась уже, но…

Разговоры – тоже ни к чему.

– Хорошо, ритана.

– А куриц можешь с собой забрать?

Рита подняла мешки, примерилась…

– Нет, не дотащу. Если только на извозчике.

– Тогда возьми еще на извозчика, – Тони добавила еще серебряную монету. Это было щедро, на такое можно мобиль нанять.

– Да что вы, ритана!

– Менять поутру дольше будешь, – качнула головой Тони. – Да и сама время потратишь…

– Уже бегу!

Девушка взяла монеты и заторопилась. Надо поймать извозчика, доехать до дома, доехать обратно, это все время, а работа тоже ждать не станет.

Но торопилась и сама Антония.

Блошиный рынок работает спозаранку.

* * *

Развалы.

Мелочовка.

Толкучка…

Названий очень много, а выглядит, наверное, все примерно одинаково.

На земле расстелены простыни, пеленки, одеяла, у кого что есть. А на них стоят вещи.

Стоят, лежат, стопками навалены книги, стопками громоздятся вещи, стоят тарелки, подсвечники, лежат игрушки…

Голоса со всех сторон то зазывают покупателя, то расхваливают свои вещи. И рябь в глазах от пестроты, и даже легкая головная боль, потому что поворачиваться надо на две стороны…

А еще – запах.

Пыли, затхлости, ненужности…

Нищеты, отчаяния, горя.

Не от хорошей жизни приходят на развалы продавцы. За каждым предметом какая-то история. Кто-то покупал его для себя, мечтал использовать, видел его в своем доме…

А потом принес сюда и готов отдать в чужие руки.

От кого-то из продавцов пахнет спиртным, кто-то выглядит так, что сразу ясно – нищета…

Тони крепко придерживала на груди концы шали.

Там же, на груди, покоился и кошелек с деньгами. Благо, платье Альбы было Тони откровенно великовато в груди, хоть ты четыре кошелька прячь. А так спокойнее.

Авось, туда не полезут?

Тони останавливалась то у одного прилавка, то у второго, приценивалась, несколько раз брала предметы в руки, но отклика не было.

Не кололо пальцы.

Не тянуло к вещи.

Не старина…

Так, мелочовка, ширпотреб…

Ряд, второй, третий…

Не то чтобы Антония сразу рассчитывала на удачу. Но заявить о себе стоило. Приходить раз в неделю на блошиный рынок, общаться с информаторами сеньоры Луисы…

Магазинчик ей завещали?

Значит, он должен жить! И процветать!

Неважно, что Тони не слишком хорошо знает, что такое антиквариат. Способности у нее есть, желание учиться тоже, трудолюбие в наличии… что еще надо для успеха?

Правильно!

Работать, работать и работать…

И Тони остановилась у очередного одеяла.

Удача пришла к ней только на шестом ряду. Массивная бронзовая чернильница, пресс-папье, перо из какого-то дерева и металла, некогда, наверное, красивое и дорогое, а сейчас грязное донельзя…

Тут же песочница, тут же бювар…

Все грязное, с царапинами, в налете, кажется, и в руки-то взять противно, но на Тони повеяло тем самым ароматом.

Древности. Подлинности. Интересной истории.

– Можно?

Пожилая женщина, которая стояла над одеялом, кивнула.

– Смотрите, ритана. Свекровкино добро продаю, она третьего дня ушла, а на поминки денежка нужна, да и в долги мы влезли…

Тони кивнула.

– Можно посмотреть поближе?

– Что ж нельзя, смотрите.

Девушка коснулась пальцами чернильницы. Медленно взяла ее в руки, поднесла к глазам поближе…

И словно ударом ножа прошило очередное видение.

* * *

Кабинет.

И мужчина, лет семидесяти, седоволосый, усталый, сидящий за письменным столом.

На столе весь прибор, только яркий, начищенный аж до солнечных зайчиков. Мужчина пробегает глазами по лежащему перед ним листу, комкает его, бросает в угол.

Не те слова.

Не то…

Он знает, что стар.

Знает, что скоро ему уходить.