Посл обда вс разошлись по своимъ комнатамъ. Наталья Валентиновна, сидвшая одиноко въ будуар, слышала, какъ черезъ гостинную точно проплыла какая-то тнь. Она почему-то подумала, что это Лизавета Александровна пошла въ кабинетъ.

И въ самомъ дл это такъ и было. Лизавета Алекоандровна вошла въ кабинетъ и осторожно притворила за собой дверь.

— Ты отдыхаешь? — спросила она, видя, что Левъ Александровичъ сидитъ въ кресл, прислонившись къ спинк его и закинувъ назадъ голову.

— А что?

— Видишь ли, Левъ, я читала эту статью и… И письмо. Я вижу, что онъ, этотъ человкъ, сдлалъ противъ тебя гадость, но я не понимаю, что именно. Я въ этихъ длахъ такъ мало смыслю.

— Я не въ состояніи теб объяснить это, Лиза, — суховатымъ тономъ сказалъ Левъ Александровичъ:- это надо понимать, а объяснить нельзя.

— Но это очень вредно для тебя?

— Ничего подобнаго. Для меня въ этомъ нтъ ничего вреднаго. И если хочешь знать правду, то даже полезно.

— Да? Въ самомъ дл?

— Въ самомъ дл, Лиза… Видишь ли, это часто бываетъ, что враги наши, желая принести намъ зло, приносятъ намъ выгоду.

— Я безпокоюсь, Левъ. Но если это такъ, то…

— Да, да, Лиза, ты успокойся, это такъ. Конечно, я не пошлю ему благодарственный адресъ. Но я могу даже сказать теб: никогда я не получалъ такихъ доказательствъ доврія, какъ именно посл этой статьи. Довольно съ тебя?

— О, да! — съ замтно прояснившимся лицомъ воскликнула Лизавета Александровна и оставила его отдыхать.

Но онъ оставался въ дом еще не боле четверти часа. Онъ опять облачился въ оффиціальную одежду, забжалъ къ Наталь Валентиновн, поцловалъ ея руки и сказалъ, что у него сегодня цлая куча длъ, и что онъ вернется поздно.

Когда онъ ушелъ, Наталь Валентиновн стало еще тяжелй. У ней явилось странное чувство, какъ будто въ этомъ дом, на ея спиной длается что-то такое, чего она не знаетъ, и главное — хотятъ, чтобы она не знала.

О чемъ, напримръ, Левъ Александровичъ могъ впродолженіе десяти минутъ говорить съ своей сестрой при закрытыхъ дверяхъ? У нихъ нтъ ровно ничего общаго. А между тмъ она прошла къ нему и вышла отъ него на цыпочкахъ, неслышными шагами.

Почему Левъ Александровичъ такъ спокоенъ, когда статья Зигзагова причинила ему большую непріятность? Значитъ, случилось что-нибудь такое, что загладило эту непріятность.

Вдругъ она вспомнила что Максимъ Павловичъ въ тюрьм. Быстро она отправилась къ комнат Володи и постучалась.

— Войдите, — сказалъ Володя.

Она вошла и сейчасъ же опустилась на диванъ. Она измучилась одинокимъ сидньемъ у себя въ будуар и чувствовала слабость.

— Окажите мн услугу, Володя. Узнайте гд нибудь, куда увезли Максима Павловича и что ему грозитъ?

— Теперь? — спросилъ Володя, взглянулъ на часы. Было уже около девяти.

— Если можно…

— Я попробую. Можетъ быть, редакторъ знаетъ.

— Я буду вамъ очень благодарна, Володя.

— Что же вы съ этимъ сдлаете, Наталья Валентиновна? Вдь вы не можете постить его.

— Я не знаю, что я могу. Но мн бываетъ ужасно больно, когда на этого человка обрушиваются грубыя невзгоды… У него такая нжная и хрупкая душа. Онъ неправъ, неправъ, а все-таки… Узнайте, Володя.

Володя сейчасъ же всталъ и пошелъ въ переднюю одваться. Онъ направился въ редакцію.

Тамъ не было никого и никакой работы. У сторожа онъ узналъ, что редакторъ живетъ въ томъ же дом, только по другой лстниц. Онъ вошелъ къ нему, но ничего не узналъ.

— Самъ ничего не могу добиться. Если узнаете, пожалуйста сообщите и мн.

Волод оставалось одно: обратиться къ Корещенскому. Онъ такъ и сдлалъ и тутъ ему было больше удачи. Неожиданно онъ засталъ его дома.

Алексй Алексевичъ былъ мраченъ; онъ ничего не зналъ относительно мстопребыванія Зигазгова, но онъ былъ любезенъ, отправился внизъ и позвонилъ куда-то въ телефонъ. Черезъ пять минутъ онъ вернулся и сообщилъ, что Максимъ Павловичъ въ предварительномъ заключеніи.

— А что ему грозитъ? — спросилъ Володя.

— Этого тамъ не знаютъ. Но я думаю, что его вышлютъ куда-нибудь подальше.

— Не на родину?

— Это было бы для него удовольствіе, а въ такихъ случаяхъ не стараются доставить удовольствіе! — сказалъ Корещенскій.

Володя вернулся домой и сообщилъ Наталь Валентиновн добытыя имъ свднія.

XXIV

Все то, что происходило въ эти дни, какъ-то страннымъ образомъ вліяло на душу Натальи Валентиновны.

Она походила на человка, спокойно прожившаго много лтъ въ дом и вдругъ узнавшаго, что подъ поломъ этого дома давнымъ давно уже живетъ гнздо ядовитыхъ змй и ужасъ сковываетъ его при мысли объ опасности, какая грозила ему каждую минуту въ прошломъ.

Наталья Валентиновна принадлежала къ людямъ, не способнымъ вникать въ сущность того или много направленія и активно примыкать къ той или другой партіи. Она умла только чувствовать правду и симпатизировать.

Левъ Александровичъ въ ея глазахъ не принадлежалъ ни къ какой партіи. Для нея это былъ человкъ сильный умомъ и волей, самъ создавшій все для себя, вонъ изъ ряда выходящій по сравненію съ людьми, которые попадались ей въ жизни.

Люди, которыхъ онъ считалъ своими друзьями, были симпатичны. Въ отношеніи къ нимъ онъ проявлялъ себя мягкимъ, добрымъ, благожелательнымъ.