Читаем Канун полностью

Наивные люди уже смотрли на Балтова, какъ на надежду Россіи, какъ на человка, который только ждетъ благопріятнаго момента, чтобы повести страну къ свту.

Въ мрачныя эпохи гнета, люди начинаютъ болть страстной жаждой лучшаго. И эта жажда ослпляетъ ихъ до того, что они свои упованія принимаютъ за дйствительность. Малйшая искорка, блеснувшая въ темнот, уже кажется солнцемъ.

Максимъ Павловичъ не только теперь не заблуждался, но еще и тогда, когда Левъ Александровичъ ршалъ свое «быть или не быть», совершенно ясно видлъ его истинную физіономію.

За дятельностью Балтова въ южномъ город онъ слдилъ и правильно оцнилъ ее. Человкъ съ большими дловыми способностями, съ огромной выдержкой, не связанный ршительно никакими принципами, могъ легко покорить себ дловую толпу, жаждавшую прямыхъ, непосредственныхъ результатовъ для своего благополучія.

Лично онъ былъ связанъ съ Балтовымъ тми странными нитями, которыя незримо притягиваютъ другъ къ другу людей, стоящихъ выше срой толпы. Искатель оригинальности, самобытности, красоты, Зигзаговъ не могъ не остановиться на этой крупной фигур человка, подобно искусному фокуснику, создавшему цвтущій городъ изъ ничего.

Прежде всего къ Балтову привлекъ его чисто художественный интересъ. А затмъ Левъ Александровичъ дйствительно оказывалъ ему цнныя услуги.

Самъ онъ, какъ балованное дитя, постоянно ронялъ и разбивалъ свое благополучіе, которое, благодаря таланту, доставалось ему легко, но въ трудныя минуты былъ совершенно безпомощенъ. Помимо своего литературнаго таланта, онъ не умлъ ничего, былъ непрактиченъ и не обладалъ способностью приспособляться.

А между тмъ положеніе его бывало крайнимъ. Нсколько разъ ему запрещали писать чтобы то ни было. Тогда Левъ Александровичъ сочинялъ ему мста, на которыхъ можно было ничего не умть и ничего не длать. А во время ссылки онъ прямо таки могъ заболть или умереть съ голоду, если бы Балтовъ не оказывалъ ему щедрой дружеской помощи.

Наконецъ, послдняя услуга — освобожденіе и устраненіе изъ дла, въ которомъ ему было бы несдобровать. Все это связывало его съ Львомъ Александровичемъ личною благодарностью, которая пересиливала вс принципіальныя несогласія.

Вотъ почему онъ такъ сдерживалъ себя. За то ему становилось все тяжеле и изъ-за этого онъ сталъ длать большіе антракты въ своихъ посщеніяхъ.

И однажды такой антрактъ длился цлыхъ дв недли. Володя, который все еще продолжалъ жить у дяди, хорошо зналъ причину этихъ антрактовъ. Максимъ Павловичъ ему откровенно объяснилъ свои отношенія къ Балтову. Но Наталья Валентиновна такъ опредленно себ этого не представляла. Поэтому столъ долгое отсутствіе Максима Павловича ее безпокоило. Она обратилась къ Волод, а тотъ далъ самое сбивчивое объясненіе.

— Онъ хандритъ, а, можетъ быть, нездоровъ. Ему петербургскій климатъ вреденъ.

— Навстите его, Володя. И скажите отъ меня, что если это небрежность, то она непростительна.

Володя захалъ къ Максиму Павловичу.

— Тяжело мн тамъ, очень тяжело! сказалъ Зигзаговъ. — И еще тяжеле оттого, что придется совсмъ отказаться отъ общества Натальи Валентиновны. Она такая симпатичная, такъ хорошо вліяетъ на мою душу. Но вдь для нея Левъ Александровичъ богъ и, какъ бы онъ ни повелъ себя, она пойдетъ на нимъ… А между тмъ ему скоро балансировать уже будетъ нельзя. Поговариваютъ о сильномъ недовольств въ сферахъ внутреннимъ управленіемъ и, конечно, если къ кому перейдетъ оно, такъ только къ нему. Онъ теперь самая крупная фигура въ чиновной Россіи. Это не подлежитъ сомннію. А ужъ тогда ему придется открыть себя.

— А вы знаете, дядя теперь вс вечера сидитъ дома, — сказалъ Володя.

— Вотъ какъ! Что же, онъ предается семейнымъ удовольствіямъ?

— Нтъ, онъ сидитъ безвыходно въ своемъ кабинет и надъ чмъ-то усиленно работаетъ.

— А, это другое дло! Значитъ, врны слухи, что онъ собирается выступить съ какимъ-то важнымъ докладомъ по крестьянскому вопросу. Говорятъ, что это будетъ что-то врод диссертаціи на званіе — вершителя судебъ. Вотъ мы и посмотримъ, что онъ намъ подаритъ къ новому году.

— А вы допускаете, что тутъ можетъ быть то и другое?

— Можетъ быть и то и другое вмст. Въ этомъ то и вся штука. Но боюсь, какъ бы Левъ Александровичъ не сдлалъ крупный промахъ въ выбор темы для своей диссертаціи. Когда дло идетъ о тарифахъ и конверсіяхъ, въ которыхъ заинтересовано ничтожное меньшинство, тутъ можно при помощи большого ума и великой ловкости перетасовывать карты и такъ и этакъ. Но когда десяткамъ милліоновъ людей нужна земля, чтобы кормиться, тутъ, сколько ни тасуй, все къ одному приходитъ: нужна земля! и никакими ловкими ходами ее не замнишь. Просящему хлба и давай хлбъ, а не камень. Онъ его попробуетъ и сейчасъ же увидитъ, что это не хлбъ, а камень.

— Такъ вы думаете, Максимъ Павловичъ, что къ новому году дядя получитъ новую власть?

— Если выдержитъ экзаменъ.

— Что же я долженъ сказать Наталь Валентиновн?