Читаем Канун полностью

— Это онъ намъ разскажетъ посл обда, — промолвилъ Левъ Александровичъ. — Я догадываюсь, что всти эти способны испортить аппетитъ.

— Какъ? ты уже догадался? Или, можетъ быть, зналъ? спросила Наталья Валентиновна.

— Конечно, это дло для меня не ново…

— Неужели же ты до сихъ поръ ничего не сдлалъ?

— Посл объясню, милый другъ, посл обда. А теперь я выдвигаю на первую очередь мой аппетитъ.

— Аппетитъ министра, — сказалъ Корещенскій.

— Надюсь, и товарища?..

— Мой аппетитъ боле теоретическій или, такъ сказать, отвлеченный… Ресторанные обды вселили въ меня скептицизмъ по отношенію къ пищ.

— Другими словами, вы нажили себ катарръ желудка! сказалъ Володя.

— Человкъ долженъ жертвовать своимъ желудкомъ на общую пользу.

— Да, конечно, если общая польза доказана.

Наталья Валентиновна поднялась. — Пойдемте, господа, обдъ наврно готовъ.

Корещенскій внялъ Володю на талію и повелъ его впередъ. Левъ Александровичъ на минуту задержался. Онъ подошелъ къ Наталь Валентиновн.

— Я страдаю отъ того, что рдко вижу тебя, Наташа, — сказалъ онъ, нжно взявъ ее за руку. — Вотъ придетъ лто, я возьму отпускъ и мы подемъ за границу… Но мн хотлось бы, чтобы къ тому времени ты не носила фамилію господина Мигурскаго.

— Теб этого хочется? — спросила Наталья Валентиновна и съ великимъ изумленіемъ посмотрла на него. Это она слышала отъ него въ первый разъ.

— Да… Мы поговоримъ съ тобой объ этомъ подробно. Пойдемъ въ столовую.

За обдомъ разговоръ сосредоточился за южномъ город и на тхъ новостяхъ, которыя привезъ Володя. Но ни словомъ не касались Зигзагова. Какъ только дло подходило къ нему, Левъ Александровичъ быстро мнялъ тему и перескакивалъ на что нибудь другое.

— Почему это онъ? — думала Наталья Валентиновна и ей казалось, что она понимаетъ это: онъ не хочетъ говорить объ этомъ при Лиз, взгляды которой на этотъ счетъ ему хорошо извстны. Такъ объяснила она себ это.

Посл обда у Льва Александровича былъ свободный часъ. Онъ взялъ Володю подъ руку и сказалъ. — Ну, мы съ тобой, милый племянникъ, на четверть часа удалимся ко мн въ кабинетъ. Алексй Алексевичъ не уйдетъ безъ меня. Ты займи его, Наташа. Не больше четверти часа.

И онъ увелъ 'Володю въ кабинетъ. Это тоже показалось Наталь Валентиновн страннымъ. Почему онъ не хотлъ говорить о Зигзагов при ней и Корещенскомъ? Казалось бы, дло, касавшееся общаго друга, слдовало бы и обсудитъ вмст.

Вс эти «тонкіе штрихи» въ связи съ неожиданнымъ заявленіемъ Льва Александровича о фамиліи господина Мигурскаго слегка энервировали ее, и Корещенскій замтилъ, что она не совсмъ такая спокойная и выдержанная, какъ бывала всегда.

А въ кабинет произошелъ разговоръ.

— Ну, разсказывай, — говорилъ племяннику Левъ Александровичъ:- и съ перваго же момента учись быть краткимъ. Мы здсь страшно дорожимъ временемъ. Максимъ Павловичъ арестованъ. Это я знаю. У него въ квартир нашли много компрометирующихъ бумагъ, это тоже мн извстно. Надъ нимъ виситъ довольно тяжкое обвиненіе. И это знаю.

— Значитъ, вы все знаете, дядя.

— Да, конечно. Здсь извстно, что онъ былъ мн близокъ и, само собой разумется, мн сейчасъ же приподнесли это. И при этомъ смотрли мн въ лицо, чтобы видть его выраженіе. Но на моемъ лиц не было никакого выраженія. Что же дальше?

— Дальше, дядя, ничего. Я надюсь, какъ и вс его друзья, что вы облегчите его участь.

— Какимъ образомъ я могу это сдлать?

— Вамъ это лучше извстно, дядя.

— Едва-ли. Я знаю только, что я могъ бы на этомъ дл ухудшитъ свое положеніе, но не знаю, какъ могъ бы облегчить его.

— Какъ ухудшить свое положеніе?

— Да вдь я же теб сказалъ, что, докладывая мн о дл Зигзагова, смотрли мн въ лицо. Въ этомъ вся суть. Но во всякомъ случа мы объ этомъ подумаемъ съ Корещенскимъ. Вотъ пока все, что могу теб сказать. А теперь пойдемъ туда. Я, милый мой, дорожу каждымъ получасомъ, когда могу видть Наташу. Вдь ты у насъ будешь жить? Хочешь работать? Служить? Отлично. Это мы устроимъ. Была бы охота работать.

Эти послднія слова онъ говорилъ, взявъ его за локоть и ведя въ будуаръ Натальи Валентиновны. Скоро они были тамъ и Наталья Валентановна видла, что у Володи лицо какое-то растерянное.

Времени у Льва Александровича и Корещенскаго оставалось еще съ полчаса. Балтовъ былъ очень оживленъ и какъ-то подтски веселъ. Глядя на него, казалось, что это какой-то беззаботный весельчакъ. Онъ говорилъ глупости и звонко смялся.

— Я никогда не видла тебя такимъ веселымъ, — сказала Наталья Валентиновна. — Разв у тебя случилось что-нибудь особенно пріятное?