Читаем Kantonisty полностью

— Нет, не то, что повальные, а так, мрут как мухи. Жиденок, знаете, эдакий чахлый, тщедушный, не привык часов десять месить грязь да есть сухари... Опять чужие люди, ни отца, ни матери, ни баловства; ну, покашляет, покашляет — да и в могилу. И скажите, сделайте милость, что это им сдалось, что можно с ребятишками делать?

— Вы когда выступаете?

— Да пора бы давно... Эй ты, служба, вели-ка мелюзгу собрать!

Привели малюток и поставили в правильный фронт. Это было одно из самых ужасных зрелищ, которые я видал... Бедные, бедные дети! Мальчики двенадцатитринадцати дет еще кое-как держались, но малютки восьми-десяти лет... Ни одна черная кисть не вызовет такого ужаса на холст.

Бледные, изнуренные, с испуганным видом, стояли они в неловких, толстых солдатских шинелях с стоячим воротником, обращая какой-то беспомощный, жалостный взгляд на гарнизонных солдат, грубо равнявших их; белые губы, синие круги под глазами показывали лихорадку и озноб. И эти больные дети без ухода, без ласки, обдуваемые ветром, который беспрепятственно дул с Ледовитого моря, шли в могилу.

Я взял офицера за руку и, сказав „поберегите их”, бросился в коляску; мне хотелось рыдать, я чувствовал, что не удержусь...

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО О ЕВРЕЯХ.

„РАЗБОР”, „БЭОЛА”

Оставим детей совершать свой скорбный путь и ознакомимся с правительственным законодательством в отношении евреев — отцов и матерей, братьев и сестер младенцев, вырванных из родных гнезд и угнанных в далекие окраины империи на лишения и муки.

В 30-летнее правление Николая I еврейское население России не только разделяло общую тяжелую участь, но было еще больше ограничено в гражданских правах специальным законодательством. Через особые комиссии, так называемые „Еврейские комитеты” правительство детально регламентировало их жизнь, и в законодательных актах того периода отражается неумолимая и непреклонная воля царя подвергать еврейское население гонениям и ограничениям. В первую очередь, в актах утверждается принцип ответственности одного за всех и всех за одного. Правительственная деятельность в целом была направлена против евреев, как против представителей определенного вероучения — иудейского, от которого надо было ограждать православных, нестойких в религиозном отношении. Поэтому большинство законов ограничивает свободу передвижения и жительства евреев, санкционирует их выселение из деревень.

Русским законодательством евреи признавались дурными, способными на преступления, а потому их следовало ограничить в правах и оградить русское общество в целом от опасного элемента. Это обстоятельство, между прочим, еще больше содействовало сплочению еврейского населения в своих кагалах и отчуждению от коренного населения.

В царствование Николая I законодательных актов относительно евреев было около 600. Важнейшие из них — „Положение о евреях” 1835 года и „Положение о евреях” 1844 года. Первое „Положение” стремилось подчинить еврейский быт правительственной опеке и контролю, замыкало еврея в особое общество, отдельное от других.

Иную цель преследовало „Положение” 1844 года. По „точным изысканиям” правительственных чиновников было найдено, что причиной уклонения евреев от соединения с гражданским обществом является Талмуд. „Отчуждение евреев от общего гражданского устройства и от полезного труда, — гласил секретный в то время документ, — побудило правительство принять меры к устранению сего зла”. Но поскольку никакие насильственные меры в течение веков не могли поколебать еврейского фанатизма, русское правительство решило принять меры нравственного их преобразования. В первую очередь ослабить влияние на них Талмуда, уничтожить учреждения, препятствующие слиянию евреев с гражданским обществом, а также заставить их заняться полезным трудом.

В этом смысле „Положение” постановило создать казенные еврейские училища в духе, противном талмудическому учению, уничтожить кагалы и подчинить евреев общему управлению, создать корпорацию казенных раввинов в противовес старорежимному типу раввина, запретить ношение особой еврейской одежды, пейсы и бороды, привлечь евреев к земледелию и ряд других мер.

В деле ограничения евреев в гражданских и человеческих правах, помимо правительственной власти, принимали участие и некоторые общественные группы. Под влиянием торгашеской зависти и религиозного предубеждения они хотели видеть евреев в бесправии и унижении.

Картина правового положения евреев будет полной, если добавим, что мелкая администрация на местах в своем практическом применении ограничительных мер еще больше расширяла и усугубляла их. К жертвам законодателя присоединялись жертвы жестокой исполнительной власти.