Читаем Канон полностью

— Ну, в общем, сейчас я встречаюсь с девятнадцатью однокурсницами.

Сначала он раскрыл рот, после вытаращил глаза, а потом мне показалось, что в уголках его глаз мелькнула предательская влага, которую он поспешил промокнуть уголком салфетки.

— Гарри, Щеночек! — срывающимся тоном сказал он. — Я ещё никем и никогда так не гордился в этой жизни, как горжусь тобой сейчас! — он воздел руки к потолку и потряс ими: — Спасибо тебе, Мерлин, что дал дожить до этого момента! Спасибо!

Возвращение в Хогвартса было не столь радостным, как бегство из него, да и погода не подкачала — морось сменилась довольно крупным дождиком, который каким-то образом проникал даже под мантию, и никакие заклятья не помогали. И при этом я ещё помню, как в июне не хотел покидать это место. Надо же, всё, что человеку для счастья надо — семья и любящие люди вокруг. Мне становился отчасти более понятным план Дамблдора, который из сироты посредством лишений и унижений любовно выращивал преданного и бескомпромиссного ягнёнка на заклание.

Сириус, то есть, Карадок, снабдил меня артефактом с розеткой, что было очень ценно, поскольку заряд в моих очках и планшете уже давно бы кончился, не будь у меня запасных аккумуляторов из будущего, от которых я и подзаряжал свои игрушки. То есть, уже не совсем игрушки. Конечно, читать с экрана планшета было не столь удобно, как обычную книгу, но, к примеру, возможность быстро искать нужное, а также отсутствие десятка килограммов веса в сумке очень помогала. Дафна и Панси тоже ходили по школе налегке, что при беспечном отношении Панси к пересудам сразу же породило слух о её лени и невнимательности к учёбе. Чушь, конечно!

Всё время после обеда до ужина я корпел за учебниками в гостиной Гриффиндора. После ужина я направился было туда же, когда из-за очередного поворота дорогу мне перекрыла широкая тень.

— Поттер! — сказал Гойл. — Пойдём, смахнёмся!

Я попытался обойти его, но он как-то неуловимо быстро качнулся в сторону, вновь перекрывая мне путь.

— Уйди с дороги! — угрожающим тоном сказал я, доставая палочку.

— А то — что? — равнодушно спросил Гойл, засовывая большие пальцы в карманы.

— Применение магии в коридорах Хогвартса запрещены, Поттер! — раздался сзади голос Краба. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности и резко развернулся к нему.

— Ну, что, Поттер, — лениво спросил Гойл, — смахнёмся или тебя просто поколотить?

— А какая разница? — спросил я, прижимаясь спиной к стене, чтобы видеть их обоих. Несмотря на то, что шестерёнки у меня в голове крутились, как наскипидаренные, выхода я не видел. Гориллы Хорька плотно перекрыли мне все пути отступления. И про запрет на применение магии тоже они правы…

— “Смахнуться” — это когда тебе набьют морду, — пояснил Гойл, — а “поколотить” — это когда тебе надерут задницу.

— И что хуже? — стараясь, чтобы не дрожал голос, спросил я.

— И то, и то — плохо, — ответил Краб. — По морде, может, ещё и больнее. Но достойнее.

Да они меня тут разводят! Мол, ты, парень, весь такой благородный. Что для тебя боль, если достоинство не пострадает? Да сейчас! Будь я Поттером, конечно, то купился бы моментально, но у Алекса-то Паркинсона помимо спесивого гонора ещё и мозги есть! Так что, нечего мне тут про достоинство втирать!

— Хорошо, — хмуро сказал я. — Смахнёмся!

— Ну, тогда пойдём! — сказал Краб и прошёл мимо меня. Совершенно не обращая на меня внимания, он повернулись ко мне своими необъятными спинами и потопали куда-то на выход из замка.

“Как же, нашли дурачка! — думал я, глядя на них. — Так я за вами и пошёл! Вот, сейчас дойдём до ближайшего коридорчика, и… Нет, дойдём до следующего… Ну, чёрт с ним, выйдем из здания, а там уж меня никто не догонит! Интересно, а куда это они идут? К стадиону, что ли? Сейчас точно сбегу. Ау, идиоты! Ну, обернитесь же, у вас жертва сбегает, а вы — ни сном, ни духом! Уже восемь с половиной минут сбегает! Нет, ну вот же тупые бараны попались! Ту-по-ры-лы-е!”

С одной стороны под трибунами обнаружился небольшой зал с каким-то оборудованием. Часть железок я распознал — это были штанги и блины для них, гири и гантели. Вот оно, что мне нужно для зарядок! Остальное же мне было незнакомо. Гойл подошёл к полке с какими-то непонятными штуковинами из кожи, и напялил одну на голову. Потом он повернулся к Крабу, и тот надел Гойлу пару боксёрских перчаток. Вот оно, что! Это же боксёрские перчатки! Как же я сразу не узнал?

Пока Краб возился с Гойлом, последний кивнул мне на полку с боксёрскими принадлежностями. Я взял шлем и, вспомнив, как его надевал Гойл, приладил себе на голову и завязал. Краб достал ещё пару перчаток, покачал головой и достал пару поменьше. Гойл отчего-то болезненно поморщился. Ага, а у него вон, какие большие! Мне явно будет больнее! Краб завязал мои перчатки тоже.

— Это, что, чтобы мне было не так больно? — спросил, показывая на шлем.

— О, нет, — пообещал Краб. — Больно тебе будет — будь здоров. Нет, шлем и перчатки — чтобы от побоев синяков не оставалось!