Читаем Канон полностью

Было видно, что разговор со мной выводит его из себя. Мне, со своей стороны, вдруг показалось, что старик Хасан, которого я встретил в цветущем оазисе посреди раскалённой пустыни, всё-таки поделился со мной особым умением. Отчего-то я знал, что говорить и как, чтобы этот стоящий передо мной человек, нож на поясе которого явно познакомился не с одним десятком глоток, в итоге рассказал то, что мне нужно — а именно, не встречал ли он черноволосого бородатого волшебника в кожаной куртке на молнии.

— Не ударит, — сказал я. — Даю слово.

Я посмотрел прямо в чёрные глаза Даморы. Что-то прочитав в моём взгляде, она кивнула мне и, не отворачивая глаз, дёрнула отца за рукав. Он недовольно на неё покосился и хмыкнул.

— Хорошо, Алекс, — согласился он. — Нас пятьдесят… — Дамора снова его дёрнула. — Сорок восемь. Двое умерли этой ночью… Совсем нет припасов, немного воды, ещё трое тяжёлых и четырнадцать легкораненых. Двенадцать детей и восемнадцать женщин. Мы идём на восток, — махнул он рукой, — в ближайший город, который отсюда в трёх днях пути…

— Понятно, — пожал я плечами. Не так уж трудно было, не правда ли? Мог бы с этого и начать, а не с наставленных на нас пушек. — Ты не хочешь всё-таки выслушать мою просьбу?

— Излагай, — величественно предложил он, складывая руки на груди.

— Ты не мог бы выстрелить вот в этот камешек? — попросил я, показывая в сторону, чтобы он ненароком не вздумал пальнуть в тот, за которым по-прежнему тихо и терпеливо ждала Беллатрикс.

Он усмехнулся, сдёрнул с ружья свой устрашающего вида агрегат, целиком состоящий из медных — а кое-где и латунных — деталей, сложил его пополам, как обычный дробовик, вложил туда один из своих патронов, прицелился и нажал на курок. Я заметил, что ещё в тот момент, как он потянул лямку ружья, меня окутала тонкая, почти невидимая плёнка Протего. Чёрт, как именно ей удаётся это делать? Она же от меня в десятке метров, и при этом без напряжения укутывает меня щитом! Ружьё громыхнуло, и воздух передо мной словно подёрнулся рябью. Под ноги Руморку выпала та самая голубая колбочка, которая будто натолкнулась в воздухе на какую-то преграду, достаточно при этом мягкую, чтобы пуля о неё не раскололась… Дамора наклонилась, быстро надевая перчатку, подхватила шарик и бросила в сторону — и от меня, и от своих соратников. Очень хорошо бросила, кстати. Едва заряд коснулся земли в шестидесяти или семидесяти метрах от нас, прогремел довольно чувствительный взрыв.

— Но ты ведь это и так знал, Руморк? — спросил я, поглядев на собеседника.

— Да, — нехотя согласился он. — Я не знаю, как ты смог проникнуть в Круг, но пока ты в нём, ты под надёжной защитой.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда давай сюда своих раненых.

Хоть Белла и уверяла меня, что в целительстве не понимает совсем ничего от слова “полный профан”, но трое “тяжёлых” в итоге спокойно поднялись и ушли на своих двоих. С легкоранеными проблем у неё вообще не возникло — имевшиеся зелья и простые заклинания достаточно быстро ликвидировали все проблемы. Ушло, правда, на лечение семнадцати больных около трёх часов.

— Чёрт, почему не на сутки раньше? — сокрушался Руморк, с открытым ртом следящий за процессом. — Уриморк и Паморк были бы ещё живы…

Мне было видно, что сидящая у самой границы Круга Беллатрикс буквально следует заветам Аластора Муди и постоянно шарит глазами по сторонам, чтобы быть начеку. Я первым делом обозначил границы Круга — Дамора помогла мне, обходя его снаружи и бросая в меня камнями. Как я и ожидал, невидимая преграда не пускала жителей этого мира к Арке, но совсем не мешала тем, кто пришёл “с другой стороны”. После этого я вдали от людских глаз распотрошил свой рюкзак, вытаскивая запасы еды и питья. Конечно, этого было немного — всего лишь мой рацион на три недели вперёд, но не евшим три дня людям и этого было более, чем достаточно. Я обратил внимание, что та же Дамора сначала убедилась, что по порции еды досталось всем, крутясь и разнося мои припасы своим соплеменникам, и лишь потом уселась в сторонке и, тихонько урча, как голодная кошка, стала уничтожать свою. Я деликатно отвернулся в сторону, чтобы не смущать её невольным вторжением.

Усевшись на землю перед Беллатрикс, Руморк о чём-то с ней разговаривал. Я подошёл ближе и навострил уши, стараясь запомнить как можно больше.

Перейти на страницу:

Все книги серии Проект «Поттер-Фанфикшн»

Между небом и землей
Между небом и землей

Проект «Поттер-Фанфикшн». Автор:Anya ShinigamiПэйринг:НЖП/СС/СБРейтинг:RЖанр:Adventure/Romance/Drama/AngstРазмер:МаксиСтатус:ЗаконченСаммари:История любви, три человека, три разных судьбы, одна любовь на троих, одна ненависть. На шестой курс в школу Хогвартс переводится студентка из Дурмстранга. Что ждет ее впереди? Как она связана с Темным Лордом?«Всё время я чувствовала, что это чем-то закончится, либо смертью, либо жизнью…»От автора:Блэк жив, Слагхорн не преподает, сюжет идет параллельно канону(6 и 7 книги) с небольшими дополнениями и изменениями. Саундтреки прилагаются. Все стихотворения в фике написаны мной.Опубликован:Изменен:

Anya Shinigami , Виктория Самойловна Токарева , Ирина Вольная , Nirvana Human , Анна Блоссом , Виктория Токарева

Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Современная проза / Прочие приключения

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Карл Брюллов
Карл Брюллов

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) родился 12 декабря по старому стилю в Санкт-Петербурге, в семье академика, резчика по дереву и гравёра французского происхождения Павла Ивановича Брюлло. С десяти лет Карл занимался живописью в Академии художеств в Петербурге, был учеником известного мастера исторического полотна Андрея Ивановича Иванова. Блестящий студент, Брюллов получил золотую медаль по классу исторической живописи. К 1820 году относится его первая известная работа «Нарцисс», удостоенная в разные годы нескольких серебряных и золотых медалей Академии художеств. А свое главное творение — картину «Последний день Помпеи» — Карл писал более шести лет. Картина была заказана художнику известнейшим меценатом того времени Анатолием Николаевичем Демидовым и впоследствии подарена им императору Николаю Павловичу.Член Миланской и Пармской академий, Академии Святого Луки в Риме, профессор Петербургской и Флорентийской академий художеств, почетный вольный сообщник Парижской академии искусств, Карл Павлович Брюллов вошел в анналы отечественной и мировой культуры как яркий представитель исторической и портретной живописи.

Галина Константиновна Леонтьева , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Историческая проза / Прочее / Документальное