Читаем Канон полностью

— Ну, ты же слышала, — попытался я отмахнуться от неё. — Сириус в беде и всё такое…

— Гарри, — сказала она. — Ты ведь не считаешь меня дурочкой?

— Прости, — кивнул я. — Просто сегодня… Сегодня я поступил правильно… И одновременно совершил ужасную ошибку… Это связано с Дафной…

Луна покачала головой.

— Если я тебе скажу, что всё будет хорошо и само образуется, это прозвучит банально и пошло, — усмехнулась она. Я грустно кивнул. — Ты прав, пойдём лучше спасать Сириуса!

Потом я ненадолго выпал из реальности, позволив Сценарию просто тащить меня вперёд. Точнее, волокла меня Гермиона, которая, крепко ухватив меня за руку, требовательно выспрашивала, правильно ли мы идём, и тащила, тащила, тащила. Мы спустились в Отдел тайн, прошли вращающуюся комнату со многими дверьми, немного потыкались, полюбовались на мозги в аквариуме, потом зашли в огромную пещеру с Аркой. Артефакт выглядел совершенно безжизненным, что определённо вселяло надежду. На одной из опор я вдруг обратил внимание на небольшие пиктограммы, которые изображали людей… Мужчину и женщину, которые принимали разные положения. Двух мужчин и женщину… Двух женщин и мужчину. Здесь я остановился, заинтересовавшись — это была архиважная информация, от которой практически зависело выживание всего человечества. Совершенно забыв, что очки и так всё записывают, я достал откуда-то клочок бумажки и карандашик, которым и начал старательно конспектировать снизошедшую на меня тысячелетнюю мудрость…

Уж и не знаю, как Гермионе с Луной удалось меня оттуда увести. До сих пор восхищаюсь их решительностью. В конце концов мы оказались в том самом огромном зале, в котором хранились предсказания, и пошли вдоль стеллажей, отыскивая нужный. Невилл шёпотом отсчитывал ряды. Девяносто, девяносто один… И вот наконец нужный нам девяносто седьмой. Нас, конечно, ждут, но это в данный момент даже и не важно. Я прошёл вдоль стеллажей, выискивая то, что мне нужно. Ага, вот оно — “Гарри Поттер и Тёмный Лорд”! Собственно, то, из-за чего приключения Поттера и начались…

— Гарри, что это? — подал голос Рон. — Почему здесь написано твоё имя?

— Не трогай это, Гарри! — строгим голосом приказала Гермиона.

После такого приглашения мне оставалось только одно. Я протянул руку и взял стеклянный шарик с полки. Герми в ужасе раскрыла рот, а Рон почесал в затылке.

— Молодец, Поттер, а теперь отдай нам его, — произнёс знакомый мне холодный голос.

Я обернулся — из-за полок появилась группа Пожирателей, которые теперь обступали нас, отрезая путь к отступлению.

— Что отдать? — спросил я.

Конечно, я знал, что им нужно, но решил отыгрывать роль дурачка — то есть, Гарри Поттера — до последнего.

— Пророчество, конечно, — невозмутимо ответил Малфой, направляя на меня палочку.

— Сначала отдайте Сириуса, — заявил я. — Мне точно известно, что он у вас, и вы его пытаете.

Пожиратели весело рассмеялись.

— Не глупи, Поттер, — посоветовал Малфой. — Отдай пророчество, а не то…

Он поднял свою палочку, и я поднял свою, краем глаза заметив, как мои товарищи тоже взяли оружие на изготовку.

— Гарри, а ты обратил внимание, что у меня палочка длиннее и толще? — громким шёпотом заметил Рон.

Пожиратели начали напряжённо сопеть под своими масками, а потом не выдержали и загоготали, а парочка даже сложилась пополам от хохота.

— Поглядите, они палочками меряются! — утирая с маски слёзы, выдавил один из них.

— Небось, полируют их вечерами! — хрюкая, добавил другой.

— Не сейчас, Рон, — бросил я через плечо. — Если вырвемся, то обязательно измерим твою палочку.

— Тридцать сантиметров крепчайшего дуба, — гордо Заявил Рон, уже обращаясь в основном к Пожирателям.

Смеяться те больше не могли, лишь хрюкали и скулили.

— Тридцать сантиметров! — закатил глаза ещё один пожиратель, давясь от смеха. — Подумать только, крепчайшего дуба!

— Я даже знаю, что это за крепчайший дуб, — зло прошипела Гермиона. — Кое у кого из головы щепка выпала!

— Мы отвлеклись, — напомнил Малфой, как и я, не принимавший участия в общем веселье. — Пророчество, Поттер.

— Странно, а у меня вот палочка из ольхи, — растерянно сказал Невилл. — И всего двадцать сантиметров. Это плохо, да?

Больше уже никто не смеялся. Действительно, такой неудаче можно только посочувствовать.

— Плохо, — согласилась ближайшая к нему Пожирательница Смерти и откинула капюшон, заставив Невилла в ужасе отшатнуться — на него глядела сама Беллатрикс Лестрейндж. — С короткой палочкой счастья не будет.

— Размер палочки не имеет значения! — запальчиво крикнула Гермиона в попытке защитить друга.

— Это сказки, — снисходительно усмехнулась Белла, — которые распространяют те, у кого маленькие… палочки, — она повернулась к Невиллу: — Лонгботтом, если я не ошибаюсь? — он кивнул. — Да-а, — улыбнулась она. — Давненько я Лонгботтомов с ума не сводила!

— Хватит лясы точить, — оборвал её Малфой. — Что-то ты развеселилась! Поттер, нам нужно пророчество.

— И вы нас просто отпустите? — удивился я.

— Мы, что,  похожи на идиотов, Поттер? — удивился в ответ Малфой.

— Да хватит уже с ними!.. — раздражённо сказала Белла, направляя на меня палочку — Ступефай!

Перейти на страницу:

Все книги серии Проект «Поттер-Фанфикшн»

Между небом и землей
Между небом и землей

Проект «Поттер-Фанфикшн». Автор:Anya ShinigamiПэйринг:НЖП/СС/СБРейтинг:RЖанр:Adventure/Romance/Drama/AngstРазмер:МаксиСтатус:ЗаконченСаммари:История любви, три человека, три разных судьбы, одна любовь на троих, одна ненависть. На шестой курс в школу Хогвартс переводится студентка из Дурмстранга. Что ждет ее впереди? Как она связана с Темным Лордом?«Всё время я чувствовала, что это чем-то закончится, либо смертью, либо жизнью…»От автора:Блэк жив, Слагхорн не преподает, сюжет идет параллельно канону(6 и 7 книги) с небольшими дополнениями и изменениями. Саундтреки прилагаются. Все стихотворения в фике написаны мной.Опубликован:Изменен:

Anya Shinigami , Виктория Самойловна Токарева , Ирина Вольная , Nirvana Human , Анна Блоссом , Виктория Токарева

Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Современная проза / Прочие приключения

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Карл Брюллов
Карл Брюллов

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) родился 12 декабря по старому стилю в Санкт-Петербурге, в семье академика, резчика по дереву и гравёра французского происхождения Павла Ивановича Брюлло. С десяти лет Карл занимался живописью в Академии художеств в Петербурге, был учеником известного мастера исторического полотна Андрея Ивановича Иванова. Блестящий студент, Брюллов получил золотую медаль по классу исторической живописи. К 1820 году относится его первая известная работа «Нарцисс», удостоенная в разные годы нескольких серебряных и золотых медалей Академии художеств. А свое главное творение — картину «Последний день Помпеи» — Карл писал более шести лет. Картина была заказана художнику известнейшим меценатом того времени Анатолием Николаевичем Демидовым и впоследствии подарена им императору Николаю Павловичу.Член Миланской и Пармской академий, Академии Святого Луки в Риме, профессор Петербургской и Флорентийской академий художеств, почетный вольный сообщник Парижской академии искусств, Карл Павлович Брюллов вошел в анналы отечественной и мировой культуры как яркий представитель исторической и портретной живописи.

Галина Константиновна Леонтьева , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Историческая проза / Прочее / Документальное