– Тебе не нужно ничего делать. Просто сдай кровь. Я сама сделаю переливание. У тебя положительный резус – он загнется быстро.

– Мама! – крикнула я. – Я не дам тебе это сделать!

Она вгляделась в мое лицо так, как будто не верила, что перед ней действительно ее дочь.

– Если хочешь отомстить, не убивай его! – быстро продолжила я. – После его смерти наследником общины станет Чан Мин – его старший сын – еще тот урод! Они продолжат втягивать людей в секту, продолжат ломать чужие жизни, как сломали твою!

– Мне плевать на других – я ненавижу его!

– Секта – дело всей его жизни! Если она будет жить, и он не погибнет! Надо уничтожить все это до основания – только так можно победить его!

– Что ты хочешь сказать? Что я, по-твоему, должна делать?

– Спасти его.

Мама выпучила на меня глаза.

– Ты – универсальный донор. Сдай кровь, – продолжала я. – Перелей ее ему и скажи всем, что у его дочери Раи та же группа крови, что и у него. И она спасла ему жизнь. Тогда я смогу стать ближе к нему. И мы разрушим это все изнутри!

Мама смотрела на меня как на умалишенную.

– Он ведь скроет то, как лечился, так? – снова заговорила я. – Будет врать всем, что его спас «бансутанг»? Иначе секта потеряет огромные деньги. Нам нужно будет вскрыть этот обман, понимаешь? Тогда все это рухнет!

Я сама удивилась тому, какой стройный план возник у меня в голове. Я буду рядом с Пастором, войду к нему в доверие и, пробравшись в самое сердце паутины, смогу порвать ее.

– Он разрушил не только твою жизнь, – я смотрела на маму, но перед глазами у меня стояло лицо Ю Джона. – А теперь ты можешь спасти тысячи людей, которых ждет кошмар сектантства. Ты говорила, среди его детей были универсальные доноры?

Мама кивнула:

– Двое. Два мальчика.

Ими оказались Ю Джон и Ан Джун. Когда их нашли и привели в «клинику», на обоих лица не было. Им объяснили, что кровь потребуется мне – донору Пастора, после того как я сдам кровь для него. Мама сказала, что они оба – а особенно Ю Джон – выглядели взволнованными и даже спрашивали, могут ли увидеть меня. Но это было невозможно: мама прятала меня от всех, а особенно от аджосси и других приспешников Пастора.

Среди них она пользовалась непререкаемым авторитетом: ее слушались беспрекословно. Все они разве что на цыпочках не ходили в ее присутствии. Неудивительно, что ей удалось замять историю с проткнутыми пакетами: по камерам отследили, что, кроме постоянно находившихся в «клинике», в палату входил еще и Ю Джон, но мама «приняла решение» не поднимать больше эту тему до полного выздоровления Пастора. Она играла роль главной омоним – матери той, что спасла Его.

Оставшись в клинике, я вскоре поняла, почему процесс поиска донора для Пастора был таким странным. Мне казалось, что, учитывая угрозу его жизни, гораздо проще было бы привести в «клинику» всех его детей разом и заставить сдать кровь. Того, чья кровь подойдет как донорская, оставить, а остальных выпроводить. Но… Все здесь помешаны на ритуалах. Пастор обожает их и остальные, следуя его слову, тоже. На протяжении почти двух недель кандидаты на место донора ежедневно появлялись в «клинике» поодиночке, и каждый должен был провести несколько часов рядом с Пастором, пока другие члены общины скакали вокруг, распевая сектантские молитвы. Мне объяснили, что это нужно для того, чтобы «я и Пастор вобрали единую ауру».

Теперь я стала той, что «способна изгнать смерть», «умирить боль» и «оживить плоть». И мне точно так же, как до этого остальным, было запрещено когда бы то ни было и где бы то ни было упоминать о том, что произошло здесь, и даже произносить слова «Пастор» и «смерть» в сочетании. «Волонтерская миссия» – вот цель моего появления в «клинике». Какие чудовищно невинные слова! Никто за пределами лагеря не узнает, какой ценой Пастор победил болезнь. Но даже здесь – среди ближайшего окружения – тайну его спасения знали только двое: я и моя мама.

Аферу с донорской кровью мама провернула мастерски. Кровь Ю Джона и Ан Джуна начали переливать Пастору еще до того, как они покинули «клинику». Мама тоже сдала кровь от моего имени, и она совсем скоро побежит по жилам этого человека. Однажды Пастор сказал, что назовет преемником того, кто спасет его. Знал бы он, что у него целых трое кандидатов: Ю Джон, Ан Джун да еще и моя мама!

День десятый

Мы с сестрой вернулись в лагерь два дня спустя. В «клинике» мне так и не удалось толком поговорить с ней, но и на обратном пути мы обе молчали. Катя до сих пор не знала ни о том, что мы с ней сестры только по матери, ни о том, что на самом деле я не была донором Пастора. У меня и мысли не было признаться: и без того она все еще была словно в трансе. Мама сказала, что, впервые появившись в клинике, сестра с готовностью согласилась сдать кровь, но во время процедуры у нее случилась истерика. Мама не нашла ничего лучше, чем начать пичкать ее успокоительными. Они ли так действовали, или сказывался пережитый шок, но что-то между нами изменилось после всей этой истории. Я вернула сестру, мы снова были вместе. Но шли молча, не глядя друг на друга.