Читаем Канатоходец полностью

Похлопав себя по карманам, Денисон вспомнил, что оставил портсигар и зажигалку в номере отеля. Он никогда не курил, поэтому ему просто не пришло в голову положить их в карман вместе с другими принадлежностями Мейрика.

— Мне очень жаль, — выдавил он. — Сегодня я сижу без сигарет.

— Боже правый! — она покачала головой. — Великий профессор Мейрик бросил курить? Теперь я действительно верю, что от курения заболевают раком.

«Профессор!»

Денисон снова воспользовался преимуществами своего Мнимого недомогания.

— Я попробовал выкурить одну с утра, но она воняла соломой. Похоже, придется временно воздержаться от курения, — он протянул руку. — Взгляните на эти никотиновые пятна и представьте себе, на что похожи мои легкие.

Она покачала головой с насмешливым видом.

— Это все равно что низвергнуть с пьедестала статую национального героя, — сказала она. — Мне так же трудно представить себе Гарри Мейрика без сигареты, как Париж без Эйфелевой башни.

К столику подошла официантка. Денисон посмотрел на свою спутницу и вопросительно приподнял бровь.

— Что будем пить?

— Как обычно, — она с безразличным видом раскрыла свою сумочку.

Денисон нашел спасение в неожиданном приступе кашля. Судорожно прижимая к губам носовой платок, он услышал, что незнакомка делает заказ, и закашлялся с новой силой. Когда официантка отошла, он сунул платок в карман.

— Действительно скверный кашель, Гарри, — сказала женщина. — Похоже, вы правы: пора отложить в сторону раковые палочки. С вами все в порядке, мой дорогой? Может быть, вам лучше вернуться в постель?

— Все в порядке.

— Вы уверены? — настаивала она.

— Совершенно уверен.

— Узнаю голос прежнего профессора Мейрика, — ехидно заметила она. — Всегда и во всем уверен.

— Не надо называть меня профессором, — раздраженно сказал Денисон. Это был нейтральный ход, вполне безопасный в том случае, если Мейрик и впрямь был профессором, и полезный, если собеседница пыталась грубо прощупать его. Англичане никогда не отличались излишней щепетильностью в использовании профессиональных титулов. К тому же этот выпад мог спровоцировать ее на какое-нибудь полезное замечание по поводу обстоятельств жизни Мейрика.

Он добился немногого.

— Находясь на континенте, поступай, как принято на континенте, — туманно заметила она.

Денисон перешел в наступление.

— Мне это не нравится.

— Вы типичный британец, Гарри. — Денисону показалось, что в ее голосе прозвучал сарказм. — Впрочем, так и должно быть.

— Что вы хотите этим сказать?

— Бросьте, вы же прекрасно все понимаете. Никто не чтит британские обычаи более свято, чем иностранцы, затратившие массу усилий для того, чтобы обосноваться в Англии. Где вы родились, Гарри? Где-нибудь в Центральной Европе? Извините, мне не следовало об этом спрашивать, — смущенно добавила она. — Я иногда веду себя как стерва, но вы сегодня тоже какой-то странный.

— Это от таблеток. Я всегда плохо переносил барбитураты; сейчас, например, у меня болит голова.

— У меня есть аспирин, — она открыла сумочку.

Официантка, похожая на валькирию, поставила на стол поднос с пивом.

— Сомневаюсь, что аспирин хорошо сочетается с пивом, — сказал Денисон, взглянув на бутылки. О таком заказе он бы подумал в последнюю очередь: незнакомка была совершенно не похожа на любительницу пива.

— Как вам будет угодно, — она с треском захлопнула сумочку.

Официантка выставила на стол две бутылки пива, два бокала, прибавила пачку сигарет, что-то неразборчиво пробормотала и выжидающе взглянула на Денисона. Денисон вынул бумажник и протянул ей купюру в сто крон, уповав на то, что две бутылки пива и пачка сигарет не могут стоить дороже. Господи, ведь он даже не знает стоимость здешних денег! Все это напоминало прогулку по минному полю с завязанными глазами.

Денисон облегченно вздохнул, когда официантка молча отсчитала ему сдачу из кожаной сумочки, скрытой под ее передником. Он умышленно оставил деньги на столе, чтобы незаметно пересчитать их.

— Вам не следовало платить за мои сигареты, Гарри, — сказала рыжеволосая незнакомка.

Он улыбнулся и потянулся к бутылке с пивом.

— Сегодня я угощаю.

— Значит, сами бросили курить, но готовы покупать отраву другим? — она рассмеялась. — Не слишком нравственно, а?

— Я не поборник строгой морали, — сказал Денисон, надеясь, что это правда.

— Что верно, то верно, — согласилась она. — Кстати, меня всегда интересовали ваши общие взгляды. Кем вы себя считаете, Гарри, — агностиком, атеистом или, может быть, даже гуманистом?

У Денисона наконец начало складываться какое-то представление о Мейрике. Ему задавали вопросы, но это были наводящие вопросы. Он был совсем не прочь вступить в философскую дискуссию — замечательная, безопасная тема.

— Во всяком случае, я не атеист, — заявил он. — Я всегда считал, что верить в небытие, чего бы то ни было, значительно сложнее, чем верить в его бытие. Меня можно назвать агностиком, ибо «я знаю, что ничего не знаю». Это, между прочим, не входит в противоречие с гуманизмом.