Читаем Канадский гамбит полностью

Когда Фрост увидел доктора Чильтона впервые — бесчувственным, связанным, — он ощутил прилив яростной злобы: из-за тебя, дурака, все началось! Но теперь, помимо собственной: воли, наемник испытывал к сумасбродному авиаконструктору искреннюю симпатию. По ближайшем знакомстве Чильтон определенно понравился капитану.

— Папа!

Фрост обернулся и увидел Кевина, выскочившего из широких застекленных дверей, ринувшегося навстречу отцу каким-то противолодочным зигзагом: приходилось лавировать меж удивленными прохожими. Элизабет, несшая в руке небольшой сверток, появилась следом.

Фрост направился к ней, осторожно взял за локоть.

— Жалко, что Кевин не наш сын, — прошептала молодая женщина.

К собственному изумлению, Фрост машинально ответил:

— Да, пожалуй…

Чильтон стоял на месте и приветливо махал влюбленным рукой. Кевин бросился назад, по очереди обнял сперва Элизабет, потом наемника. Бесс ласково поцеловала мальчика.

— Хэнк!

— Что, воздушный ас?

— Давай иногда встречаться. Навещать друг друга. Ладно?

— Обязательно и непременно. Ведь мир очень тесен, сам хорошо знаешь, ты же гений…

Кевин засмеялся.

— До свидания!

— Чао, малыш! — ухмыльнулся Фрост. Он протянул Кевину здоровую руку, осторожно пожал детскую ладонь. Улыбнулся. Ребенок просиял, помахал обоим и ринулся назад, к отцу.

— Фрост, — шепнула Элизабет.

Наемник почувствовал, что женская туфелька, не особенно церемонясь, лягнула его раненую ногу. Поняв значение этого недружественного акта, Фрост поглядел вослед мальчику. Перевел взгляд на Элизабет. Потом окликнул:

— Кевин! Кевин!

Ребенок обернулся.

Фрост шагнул вперед, и мгновение спустя мальчик опять очутился подле капитана.

— Я буду скучать, — внятно и проникновенно сказал Фрост. — Очень. Честное слово.

Повиснув на шее наемника, Чильтон-младший завизжал от восторга.

— И я буду, Хэнк! Честное слово!

Оба расхохотались и расстались уже окончательно.

Мерседес мягко заурчал, тронулся и растаял в нескончаемом потоке мчавшихся вдоль широкой улицы автомобилей. Фрост поглядел на Бесс, неловко потупился. Попытался выдавить слово-другое, однако не сумел.

Послышался звонкий смех.

— Я могла бы разболтать об этом везде и всюду, вдоль и поперек! Но я не желаю губить суровый образ капитана Фроста — наемника и детоненавистника…

Фрост засмеялся в ответ, взял Элизабет под руку, двинулся рядом с нею по серому, чисто вымытому недавним дождем асфальту.

Завизжали, заныли, заскрипели тормоза.

— Опять Кевин, — ухмыльнулся Фрост. — Забыл поцеловать милую тетушку Лиз еще разок…

Послышался частый, странно глухой кашель. Настоящий приступ кашля — кто-то крепко простужен, подумалось Фросту. Элизабет внезапно отскочила — по крайности, так почудилось наемнику, — оступилась, упала. Фрост поневоле упал прямо на нее, ибо пуля ударила точно в ребро — туда, где у человека расположен примерный центр тяжести.

Еще не сознавая творящегося, по чистейшей привычке, Фрост выдергивал из наплечной кобуры хромированный браунинг.

Сбросил предохранитель. Взвел курок движением большого пальца. Повернул голову.

Рядом с тротуаром стоял урчащий автомобиль. Рядом с автомобилем стояла оскалившаяся светловолосая женщина. Рядом с женщиной пригнулся, держа обеими руками зловеще выглядевший револьвер, кудрявый мужчина.

Экипаж бензовоза!!! Ах ты!..

Женщина, для разнообразия, сменила МАК—11 на израильский “Узи” — трофейный, что ли? Похоже было, загадочные коммандос все-таки потеряли кого-то… Глушитель, впрочем, оставался прежним. Или точной копией прежнего, виденного Фростом в сосновом бору.

И на револьвере красовался такой же.

Фрост выстрелил.

Поскольку на хромированном браунинге никакого глушителя не было, толпа, продолжавшая более или менее невозмутимо спешить по свои делам, застыла, как один человек, а потом с воплями ринулась врассыпную. Пуля угодила в женщину. Та качнулась, потеряла равновесие. Но стрелять не прекратила. Элизабет опять вздрогнула и дернулась — попали в нее.

Тогда Фрост заставил себя тщательно взять прицел и выпустил еще два заряда. Голова блондинки разлетелась буквально вдребезги, тело шмякнулось об асфальт, на котором вылетевший из рук автомат оставил заметную выщербину.

Террорист, вооруженный револьвером, почему-то медлил до последнего мгновения.

Возможно, сестра убитой хотела насладиться местью вполне и единолично. Что ж, тем хуже для тебя, тварь кучерявая, тряпка безмозглая… Ствол браунинга мгновенно сместился на полтора дюйма.

Два новых выстрела. Мужчина стал валиться назад. И Фрост, уже уверенный в победе, опустошил обойму. Вытер со лба кровь — то ли свою, то ли Элизабет.

Террорист лежал на мостовой, раскидав руки и ноги, в классической позе киноактера, который изображает убитого.

Уронив браунинг, Фрост перекатился, глянул на Элизабет. Бледная, закусившая от боли нижнюю губу, молодая женщина все же умудрилась выдавить:

— Я не умру, Хэнк… Обещаю…

Кровь текла из левого плеча и правого бедра, просачиваясь даже сквозь плотное пальто верблюжьей шерсти.