Читаем Кампанелла полностью

Его бросили в глубокое подземелье, в каменную яму, куда никогда не проникал свет. Во время дождей камеру заливало водой. Пол был земляным, вода долго не впитывалась в глинистую почву. Закованный в кандалы Кампанелла лежал на мокрой подстилке из прелой соломы. Его держали на голодном пайке — один раз в день приносили немного пищи.

Он был отрезан от всего мира. На все его вопросы надзиратели отвечали молчанием. К нему никого не пускали. Почти круглые сутки сидел он в полной темноте. Лишь по вечерам ему на три часа давали светильник.

Ко всеобщему удивлению, он оставался в живых. Это казалось загадкой. Откуда у него брались силы, чтобы годами переносить нечеловеческие мучения?

А он и не думал умирать. Жизнь для него всегда была борьбой, и ничто не могло заставить его сдаться. Он много размышлял о своей судьбе. Существовал ли для него какой-нибудь иной путь? Все его стремления были направлены на то, чтобы сделать людей счастливыми и открыть им новые горизонты. Он мысленно сравнивал себя с Прометеем, который из любви к людям похитил с Олимпа огонь. В отместку Зевс повелел приковать Прометея к скале на Кавказе и послал орла, чтобы тот постоянно выклевывал ему печень.

Кампанелла не имел и клочка бумаги. Его очень мучило, что даже те недолгие часы, когда у него был светильник, пропадали даром. Надзирателям было приказано неусыпно следить, чтобы для узника была полностью исключена всякая возможность писать. Но разве мог кто-либо, пока он был жив, отнять у него счастье мыслить?! Он сочинял в уме страницу за страницей свои философские работы. Наиболее удачные места он выучивал наизусть, чтобы потом, когда в руках окажется бумага, записать их.

Многие ли из ученых нашли бы в себе силы работать в таких условиях — в наполненном водою подземелье, в кромешной темноте, в цепях, которыми было опутано тело, изувеченное неслыханными пытками и обессиленное длительным недоеданием?!

Люди будут поражаться его исключительной плодовитости и разносторонности. Однако сможет ли кто-нибудь из них представить себе, какого напряжения стоила ему каждая строчка? Он был лишен не только книг, выписок, листа бумаги. Глоток свежего воздуха и хороший кусок хлеба были для него недоступной мечтой. Но он все время работал. Ему помогали его феноменальная память и огромная сила воли. Может быть, секрет того, как он выжил, и заключается именно в том, что постоянная и напряженная работа мозга не дала подкрасться апатии и отупению, которые подстерегают узников, сидящих годами в одиночках.

Необычна судьба его сочинений. Его рукописи выкрадывали агенты инквизиции, как это случилось в Болонье, или во время обысков отбирали надзиратели, как это произошло с «Эпилогом», захваченным в Кастель Нуово сержантом Аларкон. Ему приходилось по нескольку раз писать заново одни и те же произведения. Он упорно старался восстанавливать все, что у него пропадало. В этом тоже сказывалась его жизненная цепкость и выдержка. Если неприятель вытоптал все всходы, то надо вспахать поле и заново посеять семена!

В первые месяцы заключения в Сант-Эльмо Кампанелла восстанавливал трактат «О смысле вещей», который уже многие годы был похоронен в архивах римской инквизиции. Кампанелла рассчитывал, что быстро его напишет, когда ухитрится, снова в обход всем строгостям, получить письменные принадлежности.

Осенью, когда пошли дожди, ему стало еще тяжелей. Вода бежала не только по стенам, но и текла с потолка. Он лежал на сырой соломе в рваном, промокшем насквозь рубище. Орел не выклевывал ему печень, но смертельный холод немилосердно грыз его кости, с которых палачи содрали немало мяса. Нет, врагам никакими силами не превратить его в живой труп! Вопреки всему он продолжает мыслить. Это сознание наполняло его гордостью. Мысли его постоянно возвращались к Прометею. В стихах он сравнивал себя с Прометеем и называл свою яму «Кавказом».

В Кастель Сант-Эльмо Кампанелла перестал притворяться сумасшедшим. Больше в этом не было никакого смысла. Римская курия дала испанцам опасный прецедент, когда, осудив Кампанеллу, показала, что не считает его безумным. Если вице-король и не торопился закончить дело, то только из опасения, что представители папы в трибунале, следуя тайным инструкциям, не согласятся на смертный приговор. А любое другое наказание, вплоть до самого тяжелого — пожизненных каторжных работ, вело к тому, что осужденный будет переведен в Рим. Он, как духовное лицо, даже пожизненную каторгу был обязан отбывать на галерах, принадлежащих святому престолу.

Кампанелле создали самые невыносимые условия. Комендант крепости, казалось, испытывал удовольствие от его страданий. Пятьдесят отборных испанских солдат, которых Томмазо в насмешку называл «леопардами», стерегли его денно и нощно. К нему были приставлены самые жестокие и бдительные тюремщики. Ни один посторонний человек не имел права спуститься к нему в подземелье. Даже тюремный священник или врач могли посетить его только с особого разрешения вице-короля. Двадцать три крутые ступеньки вели на дно ямы, где должен был заживо сгнить опасный бунтарь.