Читаем Кампанелла полностью

25 августа несколько катандзарцев (братья Стривери, Марио Флаккавенто, Дж. Баттиста Сан-Северино и Томмазо Франца, на которого полагались руководители восстания в деле взятия Катандзаро) подали донос на мятежные проповеди Дионисио (его приняли, однако и подавших его, как явно замешанных в деле, арестовали). Но еще за неделю до его получения, 18 августа, власти в лице вице-короля Ферранте Руиса де Кастро, графа Лемоса и его сподручных незамедлительно приступают к действиям. Под предлогом защиты побережья от турок (отчасти, учитывая связи восставших с Чикале, это было справедливо, однако в истинную цель военной операции, похоже, не был посвящен сам местный губернатор, Альфонсо де Рохас, считавшийся поклонником Кампанеллы, – есть свидетельства, что он с интересом слушал его тогдашние проповеди, так же как и местные феодалы: маркиз д’Арена, князь делла Рочелла и другие) 27 августа они в бухте Святой Евфимии высаживают пеший и конный десант численностью в хорошую армию под руководством Карло Спинелли – итальянца на вражеской службе, заслуженного кондотьера, неоднократно отличавшегося в боевых действиях во славу и выгоду испанской короны. Спинелли немедленно приступает к блокировке и отлову повстанцев; в то же время чрезвычайно усилены все городские и крепостные гарнизоны в предупреждение захвата.

На дипломатическом поприще тоже разгорается своего рода схватка. Имея на руках данные о вмешательстве в восстание Рима, испанцы потребовали у папы Климента VIII санкции на арест замешанных в заговоре духовных лиц. Уличенный папа сделал максимум возможного, формально согласившись на требования испанцев, но при этом оговорив, чтобы духовные пленники содержались в заключении на правах узников папского нунция, кроме того, папа послал бы для разбора дел своего особого уполномоченного. Видя, что большего пока не добиться, испанцы внешне удовлетворились достигнутым, на деле же просто профанировав вторую часть договора, предполагая завершить расследование на месте, в Калабрии, а не в Неаполе, где мог бы вмешаться нунций. Доказательством участия в заговоре местных епископов были инструкции, которые Спинелли получил от вице-короля: нужно было взять прелатов «с подобающим почтением», чтобы отправить папе, который, удостоверившись во всем, обязан был бы вернуть их назад для подобающего наказания.

Отсутствие турок, решительные и неожиданные карательные действия испанцев, неорганизованность заговорщиков – все вместе сыграло роковую роль в Калабрийском восстании, которое хотя и было подготовлено, но практически так и не началось, хотя всеведущий агент тосканского герцога в Неаполе сообщал своему господину о восстании в Стило, называя в качестве его руководителя Кампанеллу. Фуорушити не спустились со своих гор, Ринальди не смог собрать отряды воедино, мужественные доселе калабрийцы чуть не на перегонки устремлялись к испанским властям с взаимными доносами (например, Джулио Контестабиле, которого, как было указано ранее, скорее всего неверно, считают учеником Кампанеллы). Набив пленниками казематы Катандзаро, испанцы начали заполнять ими камеры крепости Сквиллаче. Среди первых жертв испанцев оказался Орацио Раниа, видный деятель восстания. От имени вице-короля Спинелли издал прокламацию, гласившую, что за выдачу живого Маурицио ди Ринальди получат прощение двое, мертвого – один, тот, кто представит его труп. Также амнистия ждала тех, кто выдаст «троих монахов», то есть Кампанеллу и братьев Понцио, Дионисио и Пьетро (третий брат, Ферранте, надо полагать, особой роли в восстании не играл).