Саша купила еще один кофе и отнесла его привратнику, синьору-как-его-там- назвал- таксист. А потом обрела пиццу, перебежала площадь, прошла еще чуть-чуть, юркнула в «свой» переулок и наконец расслабилась.

Она вышла на балкон с бокалом, полюбовалась на вечерние огни и салютовала каменному Данте в середине площади.

– Прости, друг! – Отпила очередной глоток. – Флоренция немного подождет. Потом отчиталась перед Соней и Лукой о приезде и заселении, упала в кровать и уснула, как убитая.

<p>Глава 3.</p>

Они наконец пришли в себя и хором спросили:

– А что ты тут делаешь?

Флавио отдал распоряжения сотрудникам и потащил Сашу в соседний бар. Ему показалось, что если пойти куда-то дальше, то девушка потеряется и он снова окажется один в этом ненавистном городе. Александра показалась ему глотком прежней жизни, крохотной, но связью с Венецией, с домом. Сказал бы кто пару месяцев назад, что символом родного города станет для него русская девушка – не поверил бы.

И первым делом он облегчил душу, усевшись за самый дальний столик, чтобы не слышали две любопытные дамочки – хозяйки бара; шепотом он рассказал Саше все: о переводе на юг, о неприятии Неаполя, о непонимании этого сумасшедшего города, о… тут он вынужден был признаться, что ранним утром, когда Везувий выплывает из голубого тумана и неаполитанский залив становится золотисто-розовым, случается что-то необъяснимое и магическое. Эта картина завораживает и даже Флавио готов признаться, что в этот миг он сам тает, как розовый туман…

Они вспомнили графиню Контарин, капитан поругал Сашу, что она так и не приехала на оплаченный курс в венецианском университете, а девушка промолчала об изменениях в своей личной и почти семейной жизни. Почему-то ей показалось, что сейчас это будет лишним.

– Я до сих пор удивляюсь, каким чудом нам разрешили довести до суда дело в отношении таких важных людей! (Саша знала, что чудо зовется кардиналом Ридольфи, но снова промолчала). Но тем не менее, некоторые круги мне этого не простили, поэтому я оказался здесь. Мне еще повезло, что не в захолустной деревне в Калабрии или на Сицилии.

– Но согласись, что кофе у них невероятный!

– Согласен! – Со вздохом согласился карабинер.

– Так потихоньку ты и другие приятные стороны обнаружишь. Уже две нашлись! А я… не знаю почему, но я очаровалась сразу. Это необъяснимо, я ничего еще не видела, а вот…

Флавио отправился расплачиваться за кофе, но денег с него не взяли.

– Sospeso? В смысле подвешенный?

– Signori, это же традиция! Кофе в Неаполе – это напоминание о том, что радость всегда делится, напополам, на троих, на компанию. Когда вы пьете кофе в Неаполе- вы причащаетесь!

– Причащаемся?

– Да! Вы касаетесь души Неаполя.

– А почему кофе подвешенный?

– Потому что кофе в Неаполе не пьют по одиночке. Я же сказала- радость напополам. И если вы пришли один, вы обязательно оплатите вторую чашечку, для того, кто придет после вас, так вы разделите с ним этот кофе.

– Офигеть! – сказала Саша. – И ты не почувствовал этот город? Интроверт северный! – и пошла платить за подвешенную чашечку для следующего гостя. И это «южнее Рима я все ненавижу»!

– A che bellu cafe sol a napl o san fa! – крикнули хором им вслед хозяйки бара.

Саша и Флавио переглянулись. Ни одного слова знакомого.

– Такой прекрасный кофе только в Неаполе, – перевел им входящий в бар мужчина.

Они вышли на улицу, договорились о встрече вечером и почти распрощались, как вдруг оба остановились.

– А что ты делал в моем доме?

– А я чуть не забыл тебя спросить!

И капитан рассказал Саше об убийстве девушки, снимавшей в этом доме квартиру.

– Бритту убили? Боже мой! Она такая милая… была.

– О чем вы говорили? Привратник сказал, что вы болтали как подруги и ходили пить кофе.

– Сплетник! Мы познакомились за минуту назад, как он нас увидел, в лифте. Бритта предложила попить кофе и дала ценные советы, где покупать продукты, где пить кофе. куда идти за пирожными.

– А что-то еще? О каких-то ее знакомых, может, она куда-то собиралась, с кем-то планировала встретиться.

– Флавио, мы только встретились! Даже общительные девушки не выкладывают все о своих друзьях. любовниках и планах через полчаса после знакомства.

– А жаль! – засмеялся карабинер и они распрощались.

***

Напевая про себя «funiculi-funicula» – у Поваротти явно получалось лучше – Саша поднялась на фуникулере на холм Вомеро. От площади Данте до фуникулера Монтесанто два шага. Еще несколько минут – и весь огромный город раскинулся под ее ногами.