Читаем Камикадзе полностью

Затея не удалась. Из модного клуба «Бронкс» быстро превратился в пивнушку. Зато алкоголь в «Бронксе» был недорогим – меньше $0,5 за кружку. Уже через полчаса один из партийцев отправился в комнату, где переодевались стриптизерки, с целью объяснить им насчет теории сексуальной революции Вильгельма Райха.

Судя по их визгу и по тому, как заметались охранники, в тот вечер девушки так и не познакомились ни с одной из теорий Вильгельма Райха.

Неподалеку сидела одинокая и трезвая девушка. Брюква попробовал к ней подсесть.

– Как вас зовут?

– Все только на коммерческой основе!

– Редкое имя! Наверное, не русское?

Девушка встала, забрала сигареты и ушла. Брюква грустно смотрел на ее попу-грушу. Даниил выковырял из пачки новую сигарету, прикурил, наклонился к самому его уху и поинтересовался, не знаком ли тот с Густавом?

– С Густавом? Знаком. Кто ж с ним не знаком? Ты чего, решил в террор податься?

Протрезвел Даниил моментально.

– Почему в террор?

– Так Густав же боевик. Он у нас в «Действии» террором заведует. Слышал, как в Москве газораспределительную станцию заминировали? Очень серьезный парень.

Даниил не мог поверить. Неужели вот так, запросто, в перерыве между двумя «Балтиками-номер-семь», можно взять и выдать страшную партийную тайну? А как же конспирация?

Его и раньше удивляло отношение приятелей к подобным вещам. Как-то раз Брюква кивнул в сторону длинноволосого угреватого типа, забредшего на собрание «Действия»:

– Знаешь, кто это?

Даниил не знал.

– Это Вишняков. В Питере он гасится от пензенских ментов. Неужели не слышал? О нем даже по телеку говорили. Вишняков у себя в Пензе одному пареньку уши ножом отрезал. Тот на фээсбэшников работал... ну, Вишняк и...

Как при таком отношении к конспирации весь личный состав петербургского отделения «Прямого действия» до сих пор не обосновался на тюремных нарах, было для Даниила загадкой.

Он посмотрел по сторонам. Посетителям «Бронкса» не было дела до их разговора. Он сказал, что да, он, Данила Сорокин, действительно хотел бы работать в терроре.

Чувствовал он себя при этом, как мальчишка, просящий принять его в дворовую футбольную команду. Брюква воспринимал подобные разговоры на полном серьезе. Он отодвинул бокал с пивом и постарался придать лицу трагическое выражение.

Почувствовав себя увереннее, Даниил ввернул пару фраз насчет «софт-тоталитаризма нынешней Системы» и «необходимости врываться в сознание масс посредством динамита».

За время, пока писал книгу, он выслушал и прочел огромное количество таких фраз. Брюква смотрел на него с уважением и обещал посодействовать.

Чем закончился вечерок в «Бронксе», вспомнить Даниил потом не мог. Мало ли их было, таких вечерков? В начале ноября произошло то, ради чего вся эта история и затевалась.

Брюква отвел его в сторонку и, плюясь на новый Даниилов свитер «Polo», зашипел:

– Помнишь, ты меня о Густаве спрашивал?

– Ну?

– Мы с ним встречались. Он спрашивал, не появились ли у нас в отделении люди, готовые на серьезные дела.

– А ты?

– Я рассказал ему про тебя. Сказал, что ты хочешь с ним работать.

– А он?

– Он спросил, серьезный ли ты парень.

– А ты?

– Я сказал, что ты нормальный.

– А я нормальный?

– Говорят, в Москве кого-то из его парней прямо с «калашниковым» в сумке взяли. Пришлось работу всего отделения сворачивать. Теперь ему нужны люди. Так что он тебе позвонит, жди.

Тем же вечером Даниил снова сидел в мягком кожаном кресле, смотрел сквозь большие окна на безлюдную Захарьевскую и в подробностях пересказывал свой разговор с Брюквой.

Выслушав его, Майор хищно улыбнулся.

– Мы сегодня же поставим ваш телефон на прослушивание. Когда он вам, Даниил Владимирович, позвонит, постарайтесь подольше продержать его на связи. Если получится, арестуем его прямо у аппарата. На всякий случай, если он будет предлагать вам встретиться, не отказывайтесь. Премию, о которой мы договаривались, вы сможете получить сразу же после ареста.

Даниил вышел из здания и подумал, что, если неуловимого Густава арестуют в тот момент, когда он будет ему звонить... или, еще лучше, придет на встречу... члены Боевой группы непременно заподозрят... заподозрят его, Даниила Сорокина... и тогда они...

Что они сделают... как далеко смогут пойти... он старался не думать об этом. Он зарывался лицом в золотистые волосы Полины, до изнеможения целовал ее роскошное, упругое тело.

Перед тем как уснуть, они, лежа в кровати, слушали радио. Она доедала мороженое. Он прямо из горлышка пил вкусное красное вино. Той ночью ему приснился их с Полиной дом, стоящий на берегу теплого моря, и в окно этого дома, сжимая в зубах нож, лез длинноволосый угреватый парень родом из Пензы...

Прежде чем Густав позвонил, прошло почти две недели. Первоначальное, до дрожи в диафрагме, напряжение прошло. Даниил начал понемногу верить, что Густав не позвонит.

Но он позвонил.

– Господин Сорокин?

– Да, это я.

– Я читал вашу книгу. Наверное, это лучшая книга о революции, какую я держал в руках.