Читаем Камикадзе полностью

Мне подложили почту, штук пятьдесят писем. Их предстоит осмыслить. На предмет мировой сенсации. Тем же самым занимается и Алисочка. Наши столы неудобно расположены, когда я поднимаю голову, все время вижу ее. Ей двадцать три, и все при ней. Держится она уверенно, все человеческие тайны перед ней - открытая книга. Она создана для эмансипации и грядущих товарно-денежных отношений. Замуж не собирается, семейное ярмо не для нее. Впрочем, она строга и со всеми на дружеской ноге. Не более. Я предполагаю: где-то за нашими стенами у нее любовник. Крепкий какой-нибудь мужичок... Но по телефону она со всеми обаятельно кокетничает, так что отличить, какой звонок для нее главный, не представляется возможным. - Я вся твоя... - мурлычет она в трубку. - Целую тебя во все места... Но это ничего не значит, это стиль общения. - Слушай, - говорю я, - не выходит у меня из головы мой предшественник. Сижу на его стуле, и такое чувство, будто я подложил ему такую свинью... Что хоть с ним случилось? - Владимир Федорович был человек скрытный и свою личную жизнь не афишировал... Я так думаю, семейные неурядицы.,. Скорее всего, жена изменяла. Естественно, по женской логике, все трагедии происходят на сексуальной почве. Других причин не существует... Алиса тянется к пачке и выуживает сигарету. Предпочитает она "Стюардессу", ее кислый дым скоро начнет мне чудиться в собственном доме. - Но ты хоть замечала что-нибудь? Он же должен был как-то готовиться, собираться с духом? - Ничего я не замечала, - говорит она, выпуская дым в мою сторону. - Но как вообще получилось? Ты вошла, подошла к окну и посмотрела? - Как?.. Меня вызвал главный, я сидела у него. Тут звонят снизу: не у вас ли человек выпал, в индийском свитере с разводами? Он один из всей редакции вытянул талон на свитер. Счастливчик... И погода испортилась, так что пришел в нем... Я побежала, ворвалась как мегера, а потом уже, как ты говоришь, подошла к окну и посмотрела. Голова закружилась, думала - выпаду сама. - А дверь не закрыта была? В смысле - на ключ? - Какой ключ, ты что?.. Мы и по вечерам-то забываем закрывать. - И никаких неприятностей? - Говорю же тебе: у него что-то дома... До тебя что, с первого раза никогда не доходит? Алиса с усилием затягивается и втыкает сигарету р пепельницу. Чем-то ей НЕ НРАВИТСЯ НАШ РАЗГОВОР. - Крепко, наверное, закладывал? - Закладывал, - зло соглашается она, - еще как... Тебе и не снилось. Кончим об этом. - А может быть, что другое? - спрашиваю я со значением. - В наркомании уличен не был, - коротко отвечает она. - Или СПИД? - спрашиваю я. - Порыв беспросветного отчаяния? Уже не Прохоров интересует меня - Алисочка, которая вне себя от непонятного раздражения достает очередную сигарету и смеется, но, впрочем, этак грустненько и ехидно. У нее тонкие поджатые губы, Я пробую представить ее в своей постели и не могу. Это что-что сверх моего богатого воображения. Она же- органически не умеет быть слабой. - Прохоров был обыкновенным... Каким ты будешь к сорока и какой я стану к тому времени... Слушай, как тебе? Колхоз "Тридцать лет без урожая" имени Вождя Нашей Революции в знак протеста против агрессии Ирака, вероломно оккупировавшего Кувейт, запахал сто гектаров картофельных полей... Все равно убирать некому, - Сама придумала? - Мысли после прочтения корреспонденций. - Запиши, а то забудешь... Но должна же быть причина, не может же человек просто так. - Может, - говорит она твердо. - Все может... Кто знает, вот ты возьмешь сейчас и сиганешь... Я-то здесь при чем? Это полностью его трудности... Милиции показания я уже давала... И давай об этим не будем. Если хочешь, чтобы мы сработались. Да, это аристократизм. ВЫСШЕЙ ПРОБЫ...