Читаем Каменный плот полностью

Надо полагать, на всем Пиренейском полуострове воцарилась в эту минуту мертвая тишина: люди слушали радио у себя на кухне и репродукторы на площадях, хотя иные узнали об этих сообщениях с опозданием – вот, к примеру, те двое, что работают на землях Марии Гуавайры – и можно предположить, что младший выбросит из головы планы обольщения и покорения хозяйки и задумается лишь о собственной жизни и безопасности. Однако самое скверное ещё впереди: диктор прочел сообщение из Лиссабона, рано или поздно оно должно было стать достоянием гласности, и так уж сколько держали дело в секрете. В правительственных и научных кругах Португалии высказывается обеспокоенность по поводу вероятного столкновения с Азорским архипелагом, находящимся в точности в той точке, через которую должен будет пройти полуостров, и среди жителей прибрежной полосы наблюдается если не паника, то сильная тревога, для которой не должно быть оснований, поскольку в ближайшие часы будет осуществляться планомерная эвакуация городов и населенных пунктов, расположенных на побережье, а потому находящихся в непосредственной опасности, что же касается нас, испанцев, то мы можем пока считать себя в безопасности: Азоры расположены между тридцать седьмой и сороковой параллелями, а север нашей отчизны – Галисия – находится северней сорок второй параллели, из чего легко сделать вывод, что если полуостров не изменит траектории, то жертвой столкновения станут лишь наша злосчастная пиренейская сестра, и, разумеется, не менее злосчастные острова, которые в силу небольшой площади, занимаемой ими, могут быть просто раздавлены и потоплены массой камня, движущейся, как мы уже сказали, со впечатляющей скоростью пятьдесят километров в час, хотя не исключено развитие событий по иному, более благоприятному варианту, и Азорский архипелаг по воле провидения станет естественным препятствием на пути полуострова, до сих пор двигавшегося безостановочно, впрочем, все мы в руке Божьей, ибо превыше сил человеческих предотвратить грозящую нам катастрофу, но, повторяем, мы, испанцы, хоть и находимся в относительной безопасности, не вправе предаваться беспочвенному оптимизму, и, поскольку весьма вероятны косвенные последствия столкновения, в прибрежной галисийской полосе должны оставаться лишь те, кто исполняет свои профессиональные обязанности, а всем прочим следует перебраться во внутренние районы страны. Тут диктор замолк, заиграла музыка, сочиненная явно и совсем по другому случаю, а Жозе Анайсо, припомнив давний разговор, сказал Жоакину Сассе: Ты был прав тогда насчет Азоров, и, лишний раз доказуя, какой безмерной силой обладает тщеславие человеческое даже на грани жизни и смерти, обрадовался Жоакин Сасса, что в присутствии Марии Гуавайры, во всеуслышание признали его правоту, в которой, впрочем, его заслуги не было, ибо он не сам додумался до этого предположения, а подслушал его в лабораториях, куда попал вместе с Педро Орсе.

И вот, словно в повторяющемся кошмаре, просит Жозе Анайсо листок бумаги и карандаш, снова производит вычисления, только на этот раз подсчитывает не то, сколько дней осталось до встречи с Гибралтаром, который проплывет мимо Сьерра-Гадор – что вы! куда там! – а когда именно треснется мыс Рока об остров Терсейру – мороз по коже, волосы дыбом, чуть только представишь себе этот ужас – а потом об остров Сан-Мигель, на который, словно на вертел, нанижется мякоть Алентежо, истинно, истинно вам говорю, вы такой беды ещё не знавали. Мы проплыли уже километров триста, говорит Жозе Анайсо, а от Лиссабона до Азорских островов – примерно тысяча двести, стало быть, остается ещё девятьсот, а в сутки проделываем полсотни, я округляю, и это значит, что через восемнадцать дней, то есть двадцатого сентября, а, может быть, и пораньше, произойдет наша встреча с Азорами. В подоплеке бесстрастия, с которым сделан был этот вывод, лежала лишь вымученная и горькая ирония, а потому никто даже не улыбнулся. Но ведь мы находимся в Галисии, вспомнила Мария Гуавайра, нас не заденет. На это надежды мало, отвечал Педро Орсе, стоит полуострову чуть-чуть сменить курс, взять южнее – и нас со всей силы долбанет об Азоры, так что единственное спасение – бежать, бежать вглубь страны, по радио правильно сказали, но и это, пожалуй, не спасет. Бросить дом и землю? Если все пойдет так, как ожидается, не понадобится вам больше, милая сеньора, ни дом, ни земля. Все они сидят вокруг стола, пока ещё можно, целых восемнадцать дней ещё можно сидеть. Горит огонь в очаге, на столе – хлеб и прочее – молоко там, сыр, кофе – но все взгляды притягивает к себе именно хлеб, половина большой краюхи, с поджаристой корочкой и плотным, однородным мякишем, и все до сих пор ощущают во рту его вкус, язык и нёбо помнят шероховатые крошки, остававшиеся после жевания, а когда придет конец света, в этом же скорбном безмолвии будем мы взирать на последнего муравья, сознавая, что расстаемся с ним навсегда.