Читаем Каменный плот полностью

И все же, все же, если есть европейцы такие, то есть, значит, и европейцы сякие – с шилом в одном месте, дьявольской какой-то закваски – и все никак не переведутся они, сколько бы ни изощрялись авгуры и сивиллы в предсказаниях. Это они с тоской провожают глазами промчавшийся мимо поезд, сожалея, что не их уносит он неведомо куда; это они при виде птицы в небе хотят, уподобясь какому-нибудь зимородку, немедленно испытать восторг свободного парения; это они, глядя вслед скрывающемуся за горизонтом кораблю, исторгают из глубины души вздох со всхлипом, и напрасно полагают стоящие рядом возлюбленные, будто вздох порожден их близостью, ибо выражает он желание оказаться как можно подалее. И вот кто-то из этих неуживчивых, не снедаемых, так обуянных вечным беспокойством людей осмелился впервые написать Nous aussi, nous sommes iberiques, намалевав эти дерзостные, свидетельствующие о явном душевном нездоровье слова на каком-то заборе, как тот, кто не в силах ещё открыто объявить о своем желании, не находит и сил таить его. Судя по тому, что написано это было по-французски, появилась эта надпись где-нибудь во Франции, однако с тем же успехом мог автор её оказаться жителем Бельгии, уроженцем Люксембурга. За первым заявлением последовали второе, третье, сотое – они стремительно распространялись, возникая на стенах домов, на фронтонах и фасадах, на мостовых и тротуарах, в тоннелях метрополитена, на опорах мостов и путепроводов, вызывая законное негодование европейцев исконных и истинных, верных своим консервативным устремлениям: Эти анархисты совсем с ума посходили, – вот так у нас всегда, во всем анархисты виноваты.

Затем фраза пересекла границу, и в соответствии с тем, где появлялась она, сохраняя значение, изменяла звучание: Auch wir sind Iberisch – так выглядела она по-немецки, We are iberians too – по-английски, Anche noi siamo iberici – по-итальянски, а уж потом лесным пожаром расползлась по всему Старому Свету, запылала неугасимым огнем красных, черных, синих, зеленых, желтых, лиловых букв, составлявших диковинные словосочетания: Wij zijn ook Iberiёrs – по-голландски, Vi osksa (r iberiska – по-шведски, Ogsaa vi er iberiske – по-датски, Me my(skin olemme iberialaisia – по-фински, Vi ogsa er iberer – по-норвежски, E(maste (beroi ki eme(s – по-гречески, а затем, хоть, разумеется, не так бурно и буйно, возникла по-польски – My tez jestesmy iberyjczykami, по-венгерски – Mi is ib(rek vagyunk, по-русски – Мы тоже иберийцы, по-румынски – Si noi s(ntem iberici, по-словацки – Ai my sme ibercamia. Но венцом, вершиной, апофеозом, акмэ – не побоимся и этого редкого слова, употребленного нами в первый и единственный раз – всего стало появление на священных стогнах Ватикана, на стенах его дворцов и колоннах его базилик, на постаменте микеланджеловской Пьеты, на торцах площади Святого Петра гигантских небесно-голубых букв, складывавшихся в латинское изречение, которое содержало в точности то же самое признание Nos quoque iberi sumus – подобное гласу самого Господа, говорящего о себе в полагающемся ему по рангу множественном числе, или как "мене-текел-фарес" новой эры, и папа, выглядывая из окна своих покоев, в испуге осенял крестным знамением себя и эту надпись – но вполне безуспешно, ибо краска, которой она намалевана, была из самых лучших, стойких и прочных, и десять братств в полном составе, вооруженные швабрами, щетками, пемзой, скребками и усиленные растворителями, не сумеют с этим справиться, и работы хватит до нового Вселенского Собора.