— Посмотрите! Те, кто были главными чудовищами наших ночных кошмаров! Они здесь! Пытаются контактировать! Общаться! Они, их изменение — часть того нового, что грядёт! То, что обновит наш мир! И, несомненно, улучшит его!

Город ответил приветственными криками. Гномы, населяющие его, освободились от своих страшных сказок и ночных кошмаров. Теперь они понимали. Ощутив настоящее чудо, ощутив прощение — понимали. Потому что прощения без понимания не бывает.

— Я верю, что мы справимся! Верю, что будем добросовестны и точны! Что шагнём в будущее с высоко поднятой головой! Однако, это случится не сегодня! Сегодня мы будем праздновать! Но сначала — благодарить! Благодарить тех, кто пришёл из далёких, чужих земель, и сражался за нас также яростно, как сражался бы за свой собственный народ!

Город разразился вихрем, водопадом выкриков и оваций. Сергей улыбался. Благодарно кивнув Крондину, он вместе с Муртом и Гнариусом вышел вперёд.

Когда-то Сергей мечтал о чудесах. Когда-то, очутившись в мирах, наполненных магией, он видел чудеса на каждом шагу и не переставал удивляться, восхищаться, восторгаться.

Он видел чудеса. Он был чудом. Он сражался с чудесами. Был предан чудесами. Повелевал ими. И, наконец, познал настоящее чудо.

Его мечта сбылась.

И сейчас, смотря вперёд, Сергей больше не видел чудес. Он видел простую радость и простое взаимопонимание. Простую любовь. Простую жизнь. И думал, что никогда не видел ничего более великого.

Лишь одно было диссонансом, нарушало общую картину. Одно воспоминание. Лица родных, узнавших, что Сергей собирается оставить их навсегда.

Это воспоминание не отдавало потусторонней ледяной тьмой. Оно не было проклятием. Оно просто было. И Сергей знал, что это значит. Настала пора возвращаться.

Возвращаться домой.

Но не сейчас. Сейчас же…

— Давайте праздновать! Праздновать не День Обретения, но День Рождения! День Рождения нового государства! Того, которое нам и предстоит наполнить! Своим трудом, своими мечтами, своим чудом! Наполнить собой! День Рождения Лиги Каменного Меча!

Эпилог

Тьма властвовала в этом месте. Рождённая утратой и пустотой. Возникшая против своей воли. И властвовавшая против воли.

Она знала, что раньше здесь был свет. Она не знала, что это был за свет, никогда не видела его. Лишь ощущала, что он был невероятно огромный, мощный. Ощущала по величине утраты и пустоты.

Её жизнь была мукой. Страданием. Да и какой ещё могла быть жизнь, возникшая из-за отсутствия? Из-за небытия?

Она была пронизана этой мукой. И транслировала её вовне, пронизывая всех, кто приходил. Понемногу, по чуть-чуть, отнюдь не желая этого — но не имея возможности сдержаться.

Тьма властвовала в этом месте. Так было раньше. До тех пор, пока не случилось чудо. И прощение.

Тьма не знала этих слов. Она вообще не знала никаких слов. Но она всегда ощущала отсутствие света. А значит, могла ощущать свет.

И свет вернулся. Он был другим, не тем, что ушёл. Не монолитным, а образованным множеством маленьких искорок. Маломощных, но очаровательных. Пульсирующих. Живых.

Тьма любовалась этим светом. И искорками, что его составляли. Согревалась им. И менялась, наполняясь чем-то. Чем-то другим. Чем-то, чего не знала раньше. Чем-то, противоположным пустоте, утрате, муке и страданию.

И, наполняясь, она транслировала это вовне. Куда охотнее, чем прежде.

Она больше не была одинока. Она больше не была тьмой.

Больше не была.

Курилово, 2013–2015.