Читаем Камень полностью

– И что же нам делать? – Я немного приподнял живот, чтобы не так хлюпало: – У вас есть какие-нибудь идеи? Ведь, насколько я понимаю, она может в любой момент грохнуть? Ведь так?

– Ты, конечно, прав. Но, думаю, как-нибудь прорвёмся. Бывало и похуже. – Виталий Александрович повернулся в другую сторону: – Ну, чего там?

Владимир Борисович сделал успокаивающий жест рукой, достал телефон и тихо с кем-то заговорил. Я видел лишь шевелящиеся губы и неприятную складку, которая шла от носа ко лбу.

– Всё в порядке. Сейчас они будут. Пока не двигаемся и ждём.

Он опустил руку с телефоном и уселся напротив кола в дорогом, причудливо переливающемся пальто. Я подумал, что, если всё-таки рванёт, то его сразу разнесёт на кусочки вместе с фирменным предметом одежды. Конечно, рядом был дом, и вполне можно было начать медленно двигаться туда – понадёжнее за кирпичными стенами-то. Но, раз сказано так, то не моё дело оспаривать что-то в теме, в которой я заведомо не разбираюсь.

– К сожалению, мы вряд ли можем здесь помочь, – расстроенно пробормотала Наташа. – Мы встанем вот здесь, и это должно ослабить взрывную волну, но сил в нас остаётся всё меньше. Вы же понимаете?

– Да, конечно, – кивнул я, осознавая справедливость их слов слишком хорошо.

– А почему взрыва не было сразу? – озабоченно спросила Людмила. – Ведь логичнее было бы что-то сбросить, видя нас всех, и чтобы бабахнуло наверняка?

– Не знаю. Может быть, это устройство управляется дистанционно, реагирует на движения или ещё что-то такое. В любом случае будем рассматривать ситуацию, как она есть. А этих злоумышленников – кто поймёт, – бодро откликнулся Виталий Александрович.

– Уже на подходе! – не поворачиваясь, сказал Владимир Борисович. И вскоре мы увидели двух человек в странных костюмах, напоминающих исследователей вулканов. А может быть, это была какая-то химическая защита. В самом деле, об этом я почему-то не подумал – ведь бомба может угрожать не просто взрывом, пусть и усиленным каким-нибудь металлоломом типа гвоздей, но и содержать любые опасные элементы, вплоть до радиации, от которых не убежишь и не спрячешься за стенами дома. Впрочем, уместно ли говорить о чём-то подобном, если речь идёт об обыкновенных бандитах, да ещё и из небольшого подмосковного городка?

Вновь прибывшие аккуратно склонились над колом и начали там что-то колдовать, а я представил себе взрыв во всех красках и подумал о том, что будет с камнями у меня в кармане, если их разорвёт на мелкие кусочки. Они точно так же начнут друг к другу притягиваться и создавать такой же эффект, как в доме Людмилы? Или подобными свойствами обладают лишь булыжники, не только уже использованные в деле воскрешения, но каким-то таинственным образом соединённые с тенями, вселяющимися в чужую плоть? Наверное, всё-таки так. В противном случае, наверное, весь Трюфельный холм представлял бы из себя нечто ужасное и пульсирующее, а отнюдь не умиротворяюще-обманчивое. А Наташа с Женей? Взрыв или просто время в нынешнем качестве их не пожалеют. И что тогда? Они вернутся в тень Трюфельного холма или, раз уже там побывали, сразу отправятся куда-то ещё, дальше? Или, быть может, вообще исчезнут, так как не смогли воспользоваться тем уникальным шансом, который дало им это место? Наверное, это я узнаю уже после смерти, но и пребывать в подобной неизвестности никак не улыбалось.

Хотя здесь, возможно, изначально стоит поставить вопрос несколько глубже и не уходить просто в область видимых результатов. В чём же он будет? Наверное, в том, почему именно Женя услышала это на Этне? Ведь сколько людей до неё там побывало и ещё будет, но только она стала объектом подобных мистических проявлений. Быть может, многие слышат нечто потустороннее, но нам не становится об этом известно по множеству причин? Наверное, кстати, и наша небольшая компания, независимо от результатов, несомненно, сохранит всё произошедшее в тайне. Ведь тот же Виталий Александрович вряд ли станет болтать с кем-то о духах, видениях, воскрешениях и прочих темах, которые, может быть, уместны в церкви или на сборище каких-нибудь поклонников сатаны, но никак не в обычной жизни.

– Ложись! – снова раздался громкий крик Владимира Борисовича.

Я плюхнулся лицом в мокрую траву, ожидая, что на этом наступит если и не конец мне, то, во всяком случае, Наташе и Жене точно. Однако вместо предполагаемого мощного взрыва неожиданно раздался какой-то, скажем прямо, неприличный звук, напоминающий протяжный негромкий хлопок, и вверх взметнулась скрученная бумага. Ветер подхватил её и вынес бы за ворота, если бы один из охранников не подпрыгнул и не ухватил лист, который сразу же протянул Владимиру Борисовичу. Тот неторопливо его разгладил, и напряжение на лице сменилось усмешкой:

– Вставай. На-ка, тебе письмо от неизвестных друзей!

Виталий Александрович, улыбаясь и ругаясь, поднялся, и мы все увидели, что на листе всего несколько отпечатанных на компьютере слов: «Не суйся к нашим – плохо будет, предупреждаем».

– Ну, что скажешь? Не наши ли это, так сказать, кавказские братья?