— Да, кто-то входил. Но не в этом дело. Интересно другое. Никаких запоров здесь нет. Вход всегда открыт. Неужели на Каллисто совсем нет любопытных?

— Ах, вот ты о чем! Да, выходит, что они не страдают этим пороком. На Земле перед домом, где поселились люди с другой планеты, была бы толпа с утра до вечера.

— Вот именно. А ведь любой каллистянин может войти к нам в любую минуту.

— В этом и состоит их превосходство перед нами. Они всегда и во всем думают о других, о том, чтобы не причинить другому малейшей неприятности. Это вошло у них в плоть и в кровь, стало нормой поведения.

— Вот именно, — повторил Широков.

Звонок раздался еще раз.

— Кто-то хочет говорить с нами.

— А может быть, вызывают прежних жильцов этого дома?

— Вряд ли. Но все равно надо ответить.

Широков нажал правую кнопку.

Экран мгновенно посветлел, став белым. Потом он вдруг «исчез».

Образовалось «окно», и они увидели внутренность почти такой же комнаты, как та, где находились сами. Только фонтанов в ней не было.

Буквально в «двух шагах» по ту сторону экрана стоял Синьг.

Если бы они не видели, как появилось изображение, то могли бы поклясться, что это действительно Синьг, настолько реальна была его фигура.

— Я вызываю вас в четвертый раз, — сказал каллистянин. — Вы долго и крепко спали. Как вы себя чувствуете?

Если бы он вдруг протянул им руку, они бы не удивились. В этот момент им все казалось возможным на Каллисто.

Они хорошо знали, что такое телевидение, могли представить себе телевизор в роли телефона, — все это было известно на Земле. Они видели и знали экраны на звездолете. Многое было известно им из прочитанных книг. Само по себе зрелище «живого» Синьга их не удивило. Но совершенство техники поразило их.

Не отвечая каллистянину, они пристально всматривались в то место, где только что был экран, и не видели его. Серебристо-голубое «стекло» стало абсолютно невидимо. Синяев даже протянул руку, со смутным опасением, что она не встретит препятствия и пройдет дальше, чем должна была позволить стена, но его пальцы коснулись твердой и гладкой поверхности. Экран, разумеется, находился на месте.

Но, несмотря на полученное доказательство, он не мог отделаться от впечатления, что перед ними сквозное отверстие.

Им показалось, что пауза длилась долго, но Синьг снова заговорил, не высказывая никакого удивления, что ему не отвечают.

— Вы меня не слышите? — Он повернул какую-то ручку на точно таком же ящике, который находился и перед их экраном. — А сейчас?

Вопрос прозвучал ошеломляюще громко.

— Мы вас хорошо слышали и раньше, — сказал Широков. — Не отвечали потому, что растерялись от неожиданности.

Синьг улыбнулся и повернул ручку в обратном направлении.

— Отчего же вы могли растеряться? — спросил он нормальным голосом. — Это обычный экран. Как вы себя чувствуете? Хорошо ли спали?

— Отлично! — ответил Широков. — Мы проспали четырнадцать часов и чудесно отдохнули.

— Нам не терпится скорее познакомиться с Атилли, — добавил Синяев.

— Если хотите, — сказал Синьг, — я могу сейчас прилететь к вам. Или вы предпочитаете кого-нибудь другого?

— Мы будем очень рады видеть вас.

— Тогда ждите. Буду через несколько минут. Опущусь на террасе.

БУДНИ КАЛЛИСТО

Ожидать пришлось действительно недолго. Не прошло и пяти минут, как над их террасой появился воздушный экипаж. Он был в точности похож на «лодку», стоявшую у подножия лестницы, отличаясь от нее только короткими крыльями. Но когда, почти по вертикальной линии, он плавно опустился, крылья исчезли в пазах корпуса, и тогда тождество с их «лодкой» стало несомненным. Очевидно, олити предназначались не только для воздушных, но и для морских прогулок.

Широков и Синяев внимательно следили за посадкой. Олити Синьга не повисла в воздухе, как это было на острове, а легла на террасу.

— Очевидно, это старая конструкция, — сказал Синяев. — Это доказывает и наличие крыльев.

«Стеклянный» футляр поднялся на тонких металлических стержнях, Синьг поспешно вышел и прошел внутрь дома, не давая людям времени выйти навстречу.

— Вам надо как можно реже подвергать себя действию прямых лучей Рельоса, — сказал он, здороваясь с ними за руку, по-земному.

— Не можем же мы все три года сидеть в доме, — возразил Синяев.

— Этого и не надо. Но пока ваш организм не привыкнет, нужно быть очень осторожными.

— Мы хотим осмотреть Атилли.

— Это можно сделать из олити. Вы помните футляр над кораблем? Под его защитой вы можете находиться сколько угодно, ничего не опасаясь.

— А разве на олити такие же? — спросил Широков.

— Нет. Нам они не нужны.

— Ну, так как же?

— Здесь была допущена небольшая ошибка, — сказал Синьг. — Они подумали о футляре на корабле, но упустили из виду олити. Но все уже сделано. Ваша олити будет доставлена с минуты на минуту.

— Наша олити?

— Да, для вас. Футляр для нее уже готов.

— Скажите, Синьг, — сказал Синяев, — отношение к нам является исключением или это обычная норма поведения?

— Я вас не совсем понимаю.

— Если бы такой специальный футляр был нужен не нам, а кому-нибудь из каллистян, его так же бы изготовили?