Читаем Калиостро полностью

Перебравшись в дом на Саффолк-стрит, Калиостро действительно избавился от наплыва легковерных англичан, но не от мошенников Скотта и Фрай. Получив от Вителлини новый адрес колдуна, Фрай тотчас сняла комнату в том же доме и снова пошла в атаку. Явившись по-соседски к своим «дорогим друзьям», она принялась умолять сообщить ей очередной выигрышный номер, ибо муж окончательно бросил ее, а для переезда в деревню ей не хватает ста фунтов. Номер Джузеппе ей не назвал, но вручил 50 фунтов, а хозяину дома сказал, что, как только дама, проживающая на втором этаже, съедет с квартиры, он оплатит все ее долги.

Но съезжать Фрай не собиралась. В Лондоне у нее имелась еще одна квартира, которую она снимала вместе с «супругом» и в которой тайно встречалась с Вителлини. Скотта очень интересовало, перевез ли колдун на новую квартиру лабораторию, и, получив положительный ответ, он принялся выспрашивать секретаря, по-прежнему ли его хозяин изготовляет золото при помощи порошка совершенства и на месте ли заветный шкафчик с бумагами. Мошенник полагал, что, если ему удастся завладеть записями волшебника, он сам сможет получать золото и определять счастливые цифры. Однако квартира практически не пустовала: Лоренца чаще всего оставалась дома, а вместе супруги выходили редко. Не зная ни языка, ни города, не имея знакомых, мадам Бальзамо, в сущности, было некуда ходить, и даже походы к модистке ее не развлекали, так как покрасоваться в новом платье было не перед кем. Пойти на взлом Скотты не решались, ибо английские законы наказывали взломщиков крайне сурово. Следовало что-то придумать. И Мэри Фрай придумала. Призвав в свидетели своего слугу Брода, она подала королевскому прокурору Рейнольдсу жалобу на некоего господина Калиостро, задолжавшего ей 190 фунтов, в результате чего (предположительно вечером 7 февраля) в квартиру супругов Бальзамо-Калиостро, предъявив мандат на обыск и постановление об аресте господина иностранца, ворвались шестеро полицейских во главе с прокурором. За их спинами виднелись наглая физиономия Скотта и не вызывающая доверие рожа Брода. Пока Джузеппе, не зная английского, пытался понять, что происходит и в чем его обвиняют, Скотт и Брод проскользнули в квартиру; со слов Вителлини они знали, где хранятся интересующие их вещи. Бросившись к шкафу, что стоял в дальней комнате, они изъяли из него таблицы, 200 фунтов, флакон с розовым порошком, шкатулку с бриллиантовым ожерельем и еще кое-какие бумаги — из тех, что подвернулись под руку. Впоследствии Калиостро пытался вернуть украденное, но ему не удалось.

Проведя ночь в участке, Джузеппе был отпущен под залог в тысячу фунтов; не имея наличности, ему удалось уговорить полицейских принять в залог драгоценности. А чтобы (как думал Джузеппе) избежать подобных неприятностей в дальнейшем, он подарил начальнику участка Саундерсу пресловутую трость, украшенную алмазами. Но чутье изменило Калиостро: неприятности только начинались. На следующий вечер полиция снова явилась к нему в дом, и опять на основании жалобы Мэри Фрай, на этот раз обвинившей Джузеппе в колдовстве, а Лоренцу — в занятиях черной магией. И вновь пришлось вносить залог. Через день повторилось то же самое. Колесо английского правосудия отлаженно крутилось, каждая жалоба не оставалась без ответа, а казна и карманы служителей Фемиды исправно пополнялись. Правда, прокурор Рейнольдс осторожно намекнул чародею, что, если он раскроет ему секрет чудесного порошка и объяснит, как пользоваться таблицами расчетов, порочный круг доносов может разомкнуться. В ответ Джузеппе рассмеялся и заявил, что профанам разъяснять таинства бесполезно. Возможно, не сдержавшись, он вспылил и наговорил прокурору массу неприятных вещей, а лицемер Вителлини, переводя гневную речь магистра, добавил кое-что от себя… Словом, чем дальше, тем жизнь Джузеппе становилась все более невыносимой. Неожиданно к нему на помощь пришел Саундерс (то ли подарок его растрогал, то ли в нем заговорила совесть): он предложил магистру временно пожить у него в доме, куда полиции входить запрещалось. В сущности, в доме у Саундерса Калиостро находился под домашним арестом, но там ему, по крайней мере, не грозили ночные вторжения. Однако суда иностранному магу избежать не удалось.