В Мадриде супруги пробыли примерно год. В своем «Мемориале» Калиостро подчеркивал, что в Мадриде его представили герцогу Альбе и его сыну Девескарду, графу Прелата, герцогу де Мединацели, иначе говоря, наиболее знатным вельможам испанской столицы. Вопрос в том, каким образом все эти вельможи способствовали процветанию супругов Бальзамо. Если верить Калиостро, то они щедро оплачивали его труд рисовальщика. Сомнительно, однако, чтобы работа, за которую, по собственным словам Бальзамо, в Италии платили ничтожно мало, в Испании оценивалась во много раз дороже. По мнению ряда биографов, заказы являлись ширмой для знакомства и дальнейших амурных отношений с Лоренцей. Впрочем, Бальзамо тоже удалось найти кое-каких клиентов: некий алхимик вручил ему крупную сумму в обмен на обещание достать редкостные травы для эликсира молодости, а одному сеньору он пообещал изготовить несколько слитков золота — разумеется, не бесплатно. Запросы Бальзамо постоянно возрастали, и оплачивать их приходилось вельможным воздыхателям Лоренцы. А тут еще Джузеппе встретил давнего приятеля-сицилийца, разговор, видимо, не заладился, дело дошло до драки, а возможно, даже до поножовщины… В результате супругов изгнали из испанской столицы.

Чтобы избежать возможных преследований, Бальзамо решил отправиться в Португалию, в Лиссабон. После сильнейшего землетрясения 1755 года город бурно развивался, и Джузеппе был уверен, что найдет там применение не только чарам Лоренцы, но и собственным талантам. К этому времени он превосходно освоил роль алхимика, адепта тайных наук, мага, вступающего в контакт с потусторонними силами и духами умерших. Случай свел его с богатейшим банкиром Португалии Ансельмом да Круж Собрал, который без памяти влюбился в Лоренцу. Банкир подвернулся очень кстати: он осыпáл Лоренцу золотом, а супруг вкладывал это золото в бразильские изумруды. Но вскоре честолюбивый Бальзамо почувствовал себя уязвленным. Красота супруги и толпы знатных поклонников вокруг нее стали делом обычным, а вот его собственная «деятельность» продвигалась кое-как, не принося ни стабильного дохода, ни желанного блеска. А он не собирался всю жизнь прозябать в тени своей очаровательной половины. Знания, надерганные отовсюду, сплелись воедино, явив собой яркий бутон, жаждавший превратиться в ослепительный цветок.

Что побудило Бальзамо уже через четыре месяца покинуть Португалию и отправиться в далекий туманный Альбион? Только ли желание подороже продать бразильские изумруды? Говорят, в Лиссабоне Джузеппе свел знакомство с англичанами, отогревавшимися на жарком южном солнце после холодных туманов Лондона, и от них впервые услышал о масонах. Пожелав лично выяснить, что и как, Бальзамо решил поехать в Лондон. Но если это предположение верно, почему тогда он сразу по приезде не занялся поисками ложи? Желание сорвать куш за изумруды оказалось сильнее?..

Глава 3

По направлению к вольным каменщикам

В начале августа 1771 года Бальзамо[24] с супругой прибыл в Лондон и… растерялся. Все, начиная от языка и кухни и кончая образом жизни и необычайно заковыристым законодательством, оказалось чуждым, незнакомым. Привыкнув к ленивой неге юга, сменявшейся всплесками бурной, не знающей удержу активности, к изобильным пустопорожним словоизлияниям, Джузеппе никак не мог понять, как ему надобно вести себя с англичанами, с виду столь бесстрастными и холодными. Примерно так же ощущал себя в Англии и Казанова, чьи неудачи по любовной части начались именно в этой стране. Но если Казанова побывал в Лондоне всего один раз и более туда не возвращался, то — скажем, забегая вперед, — Калиостро посетил островное королевство трижды. И каждый раз немедленно терял бдительность, становился доверчивым и уязвимым и в конце концов покидал туманный Альбион разоренным и униженным. Толи в сыром английском воздухе магические чары не действовали, то ли грубая английская пища, на которую постоянно жаловался Казанова, отрицательно влияла на изобретательный ум сицилийца, но английские законы всегда оказывались на стороне английских мошенников, а доверчивый иностранный граф — на скамье подсудимых.