Египтолог Бругш-паша во время экспедиции в Египет нашел древний папирус, содержащий секретные наставления для жрецов. Ученые полагают, что этот папирус является списком с еще более древнего манускрипта. Среди других предписаний в нем обнаружилось и такое: «Принеси опрятную и начищенную лампу, наполни ее лучшим, ароматным маслом и повесь ее на клин из куска лаврового дерева на стене, расположенной с утренней стороны. Затем поставь перед ней мальчика. Погрузи его в сон своей рукой и зажги лампу. Произнеси над ним слова заклинаний до семи раз. Снова разбуди его и спроси так: «Что видел ты?» Ответит он: «Да! Я видел богов вокруг лампы». Тогда будут говорить они ему все, о чем их будут спрашивать».

В папирусе описывается еще несколько способов погружения детей в искусственный сон с целью внушать им образы богов и ответы на вопросы, задаваемые богам. Эти ответы, услышанные из уст детей, казались людям, не посвященным в тайны жрецов, прорицаниями сверхъестественных сил. Таковы, по мнению специалистов, были приемы праотцов Калиостро.

По мнению специалистов, узнал он о подобных приемах не из папирусов и не из уст древних священнослужителей. Этнолог О. Штоль сообщает, что и в середине XIX века в Египте продолжали существовать кудесники, которые использовали детей для прорицаний. На улицах или на рыночной площади они выбирали подходящего мальчика и приводили его к себе. В помещение вносилась жаровня с горячими углями, на нее бросали несколько зерен кориандра и порошок ладана. Дурманящие пары наполняли тесную комнатушку. Чародей резко брал ребенка за руку, наливая на середину ладони немного краски, рисовал на ней «магический квадрат». Затем он заставлял мальчика смотреть на квадрат, неотрывно, не поднимая головы. Постоянно бормоча непонятные присутствующим заклинания, чародей требовал от ребенка, чтобы он описывал, что видит на своей ладони, при этом искусно внушая ему различные зрительные образы.

Полагают, что учителями Калиостро были именно эти фокусники. Якобы разузнав их секреты и придав их магическим приемам более благообразный вид, он поражал ими жадных до чудес и тайн восточной мудрости европейских аристократов.

Несомненно, все вышесказанное имеет место. И вроде бы все объясняет. Безусловно, Калиостро выступал перед своими поклонниками во всеоружии искусного факира. Но не только. Гипноз, наркотические вещества, внушение использовались им. Но как фон. И на этом фоне действительно звучали откровения, пусть и высказанные устами загипнотизированных «голубков».

А вот чем объяснять действительные предсказания — непонятно. И чем объяснять случаи массового выздоровления сотен страждущих посредством наложения на них рук? Тоже непонятно. Так что разоблачение имеет вид весьма неглубокий. Оно раскрывает лишь одну личину Калиостро, ту, в которой он выступал, зачастую и не скрывая этого, как шарлатан, смеющийся над глупостью толпы.

Ожерелье Марии-Антуанетты

Вернемся к его биографии. Итак, пока Калиостро размышлял над числом членов ложи, над его головой собиралась грозная туча — на сцену выступило знаменитое дело об ожерелье королевы.

Для солидной аферы всегда необходимы два действующих лица: незаурядный мошенник и большой глупец. Глупец отыскался — сиятельный член Французской академии, его высокопреосвященство епископ Страсбургский кардинал Роган.

Человек своего времени, не умнее и не глупее других, князь Церкви страдает болезнью своего столетия — легковерием. По выражению Стефана Цвейга, «этот наилегковернейший, его высокопреосвященство кардинал Роган попадает в лапы пройдохи из пройдох, великого обманщика, духовного вождя и папы всех аферистов, в лапы «божественного Калиостро».

Теперь о незаурядном мошеннике. В афере с колье это дочь разорившегося дворянина и опустившейся служанки. Девочка сызмальства проявила таланты мошенничать, выдавая себя за отпрыска королевского дома Валуа. Пробиваясь в верхи общества, она познакомилась с кардиналом. Красивая и ловкая, она вовсю использует слабости галантного и простодушного Рогана.

Жрецы и мошенники узнают друг друга с первого взгляда. Подобное произошло с Ламотт и Калиостро. Через него, хранителя всех тайн кардинала, Ламотт узнала сокровенное страстное желание Рогана — стать первым министром Франции. Попутно выяснилось, что этому может воспрепятствовать необъяснимая для кардинала антипатия королевы к его персоне. Для ловкой аферистки знать слабости мужчины — все равно что уже держать его в руках.