Читаем Калинова яма полностью

Судя по тому, что вода доходила почти до ступенек, здесь было неглубоко. Гельмут закатал штанины, осторожно спустился — было почти не холодно. Дно, которое он нащупал ботинком, оказалось тягучим и илистым, но ходить было можно.

Он аккуратно спустился. Брюки можно было не закатывать — все равно вода доходила до пояса.

Вагон оказался один, он выглядел старым и проржавевшим, надпись «спальный вагон прямого сообщения» еле читалась, в других купе были выбиты стекла.

Гельмут оглянулся. Сильно жарило солнце, в чистом небе не проплывало ни единого облака, озеро было со всех сторон окружено сосновым лесом.

Он сделал несколько шагов в воде и заметил на берегу человеческую фигуру. Прищурившись, он разглядел белобрысого подростка в коротких брюках и в белой майке — он сидел на камне с удочкой и ловил рыбу.

Хоть кто-то живой, подумал он и пошел к берегу.

Идти было трудно. Иногда озеро становилось глубже, и Гельмут проваливался по грудь, но затем воды было все меньше — и когда ее стало по колено, идти было уже намного проще.

— Всю рыбу распугал, — хмуро заметил юноша, когда Гельмут почти вышел к берегу.

На вид ему было лет двенадцать, взъерошенные светло-русые волосы, острые плечи.

— Извини. Надо было как-то выйти на берег, — виновато улыбнулся Гельмут.

— Да и хрен с ней. Уже достаточно наловил, — мальчик показал кивком на эмалированное ведро, в котором уже плескались несколько карасей.

Гельмут забрался на берег, вытащил из нагрудного кармана портсигар, достал мокрыми пальцами папиросу, закурил.

— Курить вредно, — сказал мальчик, не отрывая взгляда от поплавка.

— Тебе и не предлагаю, — ответил Гельмут.

Они молчали. Гельмут курил, мальчик сосредоточенно глядел на поплавок.

— Тебя как зовут? — спросил подросток.

— Олег.

— А меня Захар.

— Рад знакомству.

Они снова замолчали. Докурив, Гельмут бросил окурок под ноги, затоптал и решил снова нарушить тишину.

— Тебе не интересно, как я сюда попал?

— Много будешь знать, скоро состаришься, — хмыкнул Захар. — Из вагона, откуда еще.

— А как сюда попал этот вагон?

— Бес его знает. Всегда тут стоял.

— А как я попал в вагон?

— Очевидно, залез в него, — Захар был невозмутим.

— Много рыбы наловил?

— Сам видишь. Трех карасей. Мишка поест.

— Мишка?

— Не медведь, не бойся, — Захар рассмеялся. — Кота так зовут. Ладно, домой пора. Ты-то сам где живешь?

Гельмут пожал плечами.

— В Москве, наверное.

— Наверное? — Захар встал и начал сматывать удочку. — Чудной ты дядька. А родился где?

— В Оренбурге.

Гельмут вдруг почувствовал себя странно от того, что сказал правду.

— Не знаю такого города, — сказал Захар.

— Это на Урале.

— Не знаю, где Урал. Не хочешь вместе со мной до деревни дойти? У меня там бабка с дедом и кот. Чаю попьешь, портки высушишь — вон, по озеру этому походил, заболеешь еще.

— Да, хорошая идея. Долго идти?

— Да по тропинке, потом на дорогу, и там полчаса еще.

— А родители твои где?

— В городе.

— Пошли.

Захар смотал удочку, закинул ее на плечо, подхватил ведро и показал кивком на тропинку. Они пошли от берега в сторону леса.

Даже в тени деревьев было жарко. Гельмут почему-то почувствовал удивительное спокойствие. Они шли по тропинке среди высоких сосен, огромных муравейников, зарослей папоротника, перешагивали через узкие ручейки и долго молчали.

— Скажи, — заговорил вдруг Захар. — Мне вот бабка постоянно говорит, что скоро война будет. С немцами. А ты сам что думаешь?

Гельмут задумался и чуть не споткнулся о торчащий из земли корень дерева.

— Не знаю, — сказал он. — Вряд ли будет.

— Почему вряд ли? Тут граница рядом. Если вдруг что, мы первые попадем. В деревне только и говорят, что о войне.

— Ерунду говорят. Не будет никакой войны.

Захар вдруг остановился и посмотрел Гельмуту в глаза.

— Обещаешь?

Гельмут отвел взгляд, поджал губы, затем снова посмотрел на Захара и выдавил из себя:

— Обещаю.

— Тогда хорошо.

Они продолжили идти и вскоре свернули с тропинки на широкую песчаную дорогу, за которой уже чернели поля, а на горизонте появились маленькие деревянные домики.

— Скоро дойдем, — сказал Захар. — Бабка уже самовар поставила, наверное. Слушай, скучно идти. Расскажи какую-нибудь историю.

— Историю?

— Ну да. Ты, вон, большой дядька, у тебя наверняка историй много.

— Может, ты расскажешь?

— А что рассказывать? Живу тут сейчас в этой деревне и живу. Разве что… Прошлым летом приходил к нам постоянно юродивый, Егоркой звали. Его все называли Егорка-дурачок. Немытый, волосатый, бородища спутанная. Сядет иногда на пенек, начнет на гармошке про русское поле петь, про то, как по лесу бродит, и так каждый вечер. А потом пропал куда-то. Но это все скучно. Расскажи лучше ты. Ты воевал?

— Воевал немного. Но рассказывать об этом не буду. Лучше что-нибудь мирное расскажу.

— Да что угодно. Скучно.

Гельмут задумался. Он не знал, что можно рассказать этому странному подростку, чтобы развлечь его в дороге. Он не знал даже, придумать ли ему что-то или рассказать правдивую историю. Что-то всплывало отрывками в его памяти, но все это было не то. Наконец, с трудом подбирая слова, он заговорил.