Читаем Калинова яма полностью

— Сильно сказано.

— К сожалению, это все, что я знаю о Спящем доме. Остальное вам придется как-то узнать самостоятельно. Здесь много, скажем так, разных людей, вы можете говорить с ними — в общем, проявляйте любопытство, осваивайтесь. В конце концов, вы разведчик, ваша профессия — узнавать.

— Трудно поспорить.

— Ищите Спящий дом. Остерегайтесь тех, кто охотится за вами. Обратите внимание на проводника. И не соглашайтесь ни с кем ехать до Черносолья. На этом все. До свидания.

Юрьев встал с крыльца, отряхнул брюки и направился к двери.

— Подождите, — вскинул голову Гельмут. — А как же наше дело?

— Какое дело?

— Шифр и радиопередатчик, — Гельмут понизил голос, оглядываясь. — Я не собираюсь возвращаться на поезд, у меня возникли кое-какие проблемы. В Брянск я не еду. Подробности расскажу позже.

— А, да, — замялся Юрьев. — Точно.

Он посмотрел на Гельмута грустными глазами и кивнул в сторону двери.

— Пойдемте.

Они молча прошли через здание станции — темное, пыльное, с пробивающимися из затемненных окон лучами света. В окне кассы дремала старуха в черном платке, в дальнем углу, растянувшись на скамейке и накрывшись синим одеялом, спал седобородый старик. Он храпел.

Слева от станции высилось трехэтажное деревянное здание с покатой крышей и широкими, местами разбитыми окнами.

— Я остановился в этой гостинице, — сказал Юрьев. — Нам туда.

— В этой дыре есть гостиница? — ухмыльнулся Гельмут.

Юрьев ничего не ответил. Он хмурился.

Внутри было прохладно и темно, в воздухе пахло сыростью, в ноздри забивалась пыль. За стойкой скучал заведующий.

— Он со мной, — кивнул Юрьев на Гельмута, быстрым шагом проходя мимо администратора. Тот молча кивнул в ответ.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. По коридору стелился пыльный, изъеденный молью ковер, который когда-то был красным; под ним скрипел паркет.

— Последняя дверь возле окна, — сказал Юрьев. — Вам надо войти туда первым. Я войду ровно через минуту.

— Зачем такие предосторожности? — спросил Гельмут.

— Важный нюанс. Объясню потом. Вы же не говорите, почему не едете в Брянск.

— Резонно. Хорошо.

Гельмут подошел к двери, взялся за ручку, постоял в нерешительности пару секунд и открыл дверь.

В пыльной, пахнущей потом и спиртом комнате на диване спал человек, накрывшись грязным плащом. Рядом с диваном валялись две пустые бутылки из-под водки.

— Кто это? — Гельмут обернулся и хотел было выйти из комнаты, но Юрьев подтолкнул его в спину.

— Идите-идите. Верьте мне. Я сейчас приду.

Кроме как верить Юрьеву, другого выхода не было. Гельмут бросил на него недоверчивый взгляд и прошел в номер. Дверь за ним закрылась.

Он осторожно подошел к спящему: тот лежал лицом вниз и размеренно дышал. На нем был серый пиджак, седые всклокоченные волосы выбивались в разные стороны.

Гельмут слегка дотронулся до плеча спящего. Тот вздрогнул, приподнял голову, повернулся заспанным лицом — и в одно мгновение вскрикнул от ужаса, вскочил и прижался к стене.

Это был Клаус Кестер. Его сухое морщинистое лицо оплыло, под красными глазами нависли мешки, рот исказился гримасой ужаса.

— Клаус?.. — недоверчиво спросил Гельмут.

— Что… Что вы здесь делаете? — Кестер в панике оглядывался по сторонам и смотрел на Гельмута, как на демона из кошмарного сна.

— А вы что здесь делаете? Почему вы здесь спали? Как вас вообще сюда занесло?

В глазах Кестера вдруг на секунду вспыхнула ярость, вновь сменившаяся испугом. Он сунул руку в карман мятого пиджака и задышал ровнее — видимо, нащупав там что-то важное.

— Вы. — Он вновь тяжело задышал. — Вы сами оставили меня. Одного!

— Но я оставил вас в гостинице в Москве.

— А где я сейчас, по-вашему? — Кестер перешел на крик, с губ его слетела слюна.

Только сейчас Гельмут заметил, что Кестер, судя по всему, был пьян: от него разило перегаром, глаза блестели бессмысленной злобой, дрожали губы.

— Клаус, вы пьяны.

— Я пью с того самого момента, как вы оставили меня. Мне страшно. Мне очень страшно.

Кестер посмотрел на него уставшим и затравленным взглядом, требующим сочувствия. Его настроение менялось каждую секунду.

— Чего вы боитесь? — Гельмут подошел к нему ближе, заметив, что рука его в кармане ослабла.

— Всего. Всего. — Кестер снова стал затравленно оглядываться по сторонам. — Этих, в синих фуражках. Этого, с одним глазом. Вас.

Он уставился на Гельмута сумасшедшим взглядом, и губы его еще сильнее задрожали.

— Меня?

Кестер медленно закивал и вновь тяжело задышал.

— Не приближайтесь ко мне, — ответил он, облизав губы. — У меня пистолет. Я не верю никому. И вам. Особенно вам. После того, как вы оставили меня. Одного. С этими предателями. Они впустили сюда их. Отдали меня им. Вы не представляете, что они делали. Вы не представляете, что это за люди. Это звери.

— Кто?

— Сами знаете. Орловский. Я говорил вам о нем? Говорил? Говорил! — Он опять сорвался на крик. — Это чудовище! И этот, одноглазый, с ним… И во всем виноваты вы, вы, вы, будь вы трижды прокляты!

— Я?

— Они спрашивали о вас. А я, а я что. А я. — Он вдруг опустил голову, и голос его задрожал. — А я все рассказал.

Гельмут молчал. Он ничего не понимал.

— Что именно рассказали?