Читаем Калигула полностью

Ничего больше он не успел сказать, так как Калигула, не снимая ладоней с плеч собеседника, поднял колено и резко ударил тому между ног. Так резко, что послышался хруст. Я не знала, что мужские гениталии могут издавать такой звук, но у этого скользкого типа они захрустели. Со стоном он сложился пополам.

– Убирайся! – громко приказал Калигула. – У моей бабки есть наемник, который обучался на гладиатора-секутора, и он утверждает, что сможет разрубить человека пополам быстрее, чем тот успеет моргнуть. Если я отсчитаю сто ударов сердца, а ты все еще будешь здесь, тогда я попрошу наемника доказать слова делом.

Пакониан, сжимая руками покалеченные тестикулы, с ручьями слез на лице, попробовал сделать шаг и чуть не упал. С огромным трудом и превозмогая невероятную боль, он сумел пересечь сад. Каждый его шаг на пути к атриуму сопровождался тихим повизгиванием.

Ошеломленные, мы молча смотрели вслед ковыляющему посетителю. Мой брат тем временем сел и потер руки.

– Ты справишься без его показаний на суде? – тихо спросил Лепид.

– Я ведь уже говорил, – отозвался Калигула, – лучше вообще не иметь свидетелей, чем иметь такого. Пакониан присутствовал на всех важных собраниях в этом доме, но был один период, когда он не появлялся – после того, как забрали Друза. Мне это сразу бросилось в глаза. Думаю, он не приходил, чтобы избежать подозрений. В нашем доме этот человек давно уже служил ушами и глазами Сеяна. Возможно, Пакониан не единственный шпион преторианцев, которые пользовались гостеприимством Антонии, но он точно был одним из них. Я наводил справки о его прошлом: всего три года назад Пакониан служил в преторианской гвардии трибуном.

– Тогда почему же он предложил тебе свою помощь? – наморщила лоб Друзилла.

– Милая моя доверчивая и невинная сестра… – Брат улыбнулся; его слова выразили и мои мысли, хотя я еще не во всем тогда разобралась. – Пакониан не собирался выступить с показаниями в мою пользу. Он думал завлечь меня в суд без подготовки. Его расчет строился на том, что я доверюсь его обещанию и не стану готовить защиту, а на суде он переметнулся бы на сторону старика, и тогда меня осудили бы в два счета. Пакониан хотел не помочь мне, а заманить в ловушку. Я совершенно не собираюсь пасть жертвой такой глупой клеветы. Никто не поверит письмам сенатора, и у меня полно достойных свидетелей. Да вы все присутствовали на пиру в честь прибытия Хорбафа. Значит, вы все сможете подтвердить, что меня там не было, а если и этого недостаточно, то моим свидетелем выступит Юлий Агриппа. Ведь это с ним я уехал в тот день кататься на лошадях. Император высоко ценит Юлия, поэтому его показания никто не станет оспаривать, даже Сеян. В этом глупом деле мне ничего не грозит.

Однако меня такой поворот событий сильно напугал.

– Гай, ты теперь самый старший из нас. И ты первый кандидат. Детская булла тебя больше не спасет. Сеян пошел в наступление. Я не перенесу еще одной потери.

Кажется, к тому моменту я уже расплакалась. Сама мысль о том, что нашего последнего брата могут отнять у нас так же, как двоих старших, была невыносима.

– Сеян – опасный противник, – ответил Калигула, – но даже он не выйдет за рамки своих прямых полномочий, потому что император все еще заинтересован в нашей семье. Префекту приходится искать обходные пути. Нерон и Друз стали легкой добычей, поскольку оба много болтали, стремились к славе и власти, их можно было заподозрить в интригах. Ну а я все еще ребенок, политики сторонюсь, прямых отношений с Тиберием не имею. Если Сеян просто арестует меня, то даже слепой увидит, что он расчищает себе путь к трону. Поэтому нужно, чтобы я сам скомпрометировал себя, так почему бы ему мне не помочь. – Он с улыбкой потянулся ко мне и обхватил мои руки ладонями – холодными, как мрамор, на котором мы сидели. – Но я умнее Сеяна и хитрее наших несчастных братьев. Этот шторм я переживу, как пережил все предыдущие.

Для меня это прозвучало не слишком убедительно, но все же я позволила себе немного успокоиться. Калигула всегда благотворно влиял на мое душевное состояние.

После произошедшего мы все потеряли интерес к изначальному предмету нашей встречи, ничего обсуждать нам уже не хотелось, так что разошлись по своим делам. А привратник долго еще жаловался хозяйке дома на наше бесцеремонное обхождение с важным гостем.

Следующие двенадцать дней пролетели как один в вихре дел и событий. Обвинения против моего брата были выдвинуты, подвергнуты критике и вдребезги разбиты. На долю нашей семьи выпал еще один небольшой триумф в глазах общества, тогда как от Пакониана и глупого старого Секста Вистилия после суда не осталось и мокрого места. Остаток своей короткой, жалкой и очень несчастливой жизни Пакониан провел евнухом благодаря колену моего брата. А что же неугомонный префект претория? Как нам представлялось, он метался по своей крепости, в ярости оттого, что его переиграли, да еще с такой легкостью.

Мы знали, что он предпримет новую попытку.