Читаем Калгари 88 (СИ) полностью

— Я… Не знаю… — угрюмо пробурчала Арина, отвернувшись от тренера. Самое фиговое, что каждое слово-то его было правдой. В контракте с тренером было чётко прописано, что воспитаннице запрещены спортивные нагрузки в других видах спорта. Запрещено употребление несогласованных с диетологом продуктов питания. Запрещено принимать не назначенные врачом сборной лекарства. Запрещены развлекательные мероприятия с высоким риском травматичности. Скалолазание на скалодроме, пусть даже и с десятикратной страховкой, входило в их число. Так же как и дайвинг, прыжки с парашютом, прыжки в воду, горные лыжи, авто-мотогонки и тому подобное.

— А тебе, Смелова, обязательно надо было по мотодрому на байке гонять? Это входит в твой тренировочный кейс? Отвечай!

— Эммм… Нет… — промычала Саша Смелова, перспективная 14-летняя фигуристка-юниорка, этой весной принятая в группу к Бронгаузу. Возлагал он на неё крайне большие надежды в юниорском разряде. Как на фигуристку, пришедшую на замену Арине Стольниковой, переходящей во взрослый разряд. Таким образом, Самуил Бронгауз намеревался взять всё золото женской одиночки на взрослом и юниорском уровне предстоящего олимпийского сезона. А может, и целого олимпийского цикла.

— Я думал, вы профессионалки, а вы рабы соцсетей! Всё! Свободны! Занимайтесь по плану! Я позже подойду! — бессильно махнул рукой Бронгауз, садясь за свой стол и захлопывая ноутбук, на котором и были открыты посты с фотографиями и с похвальбой, которой поспешили поделиться девчонки в ходе флешмоба среди знаменитостей «Как я провёл выходные». Выпендриться там было трудно, потому что кто-то провёл их на Мальдивах, кто-то на Гоа, а кто-то на скалодроме. Но и то, и другое получало тысячи лайков от поклонников и хвалебных комментов.

— Мы больше не будем… — в голос удручённо пробормотали Арина с Сашей, гуськом осторожно покинули тренерскую, и направились в раздевалку.

…

— То, что я спортсменка, не значит, что мне разрешены дополнительные нагрузки! — упрямо возразила Арина, топая по заснеженной дорожке. — Мои нагрузки чётко рассчитаны по возможностям моего организма! Ни больше ни меньше! Ровно столько, сколько я получаю от пищи!

— Чтооо??? — удивилась мама, и даже слегка приостановилась. — Это кто тебе такое сказал?

— Никто! Обычная логика! — гордо сказала Арина и, топая своими чунями, пошла по тропинке к уже показавшейся среди сугробов автобусной остановке.

Ждать пришлось долго, и Арина за это время успела оценить окружающую местность. Она была как в фильме ужасов про постапокалипсис. Снег, сугробы, дома и заводские трубы. Этими четырьмя словами можно было описать всё, на что падал взгляд. А если рассказать чуть более конкретно, то сюда добавлялись нечищеные от снега узкие автомобильные дороги, ещё более узкие нечищеные от снега тротуары и пешеходные дорожки. И сумрачные люди. Все они были одеты просто и абы как, без всякого стайла. Такое ощущение, что они одевались в то, что смогли купить в определённый промежуток времени, разбавив лук совершенно рандомной вещью. Вот стоит бабка в круглой меховой шапке и рабочей телогрейке, на ногах валенки. А вот мужик в очках. На нём костюм, и в то же время сверху надета короткая кожаная куртка, из-за чего полы костюма торчат наружу. Мужик стоял и большими глазами из-под килограммовых линз очков внимательно оглядывал Арину. Впрочем, она и сама была так же прикинута. В чёрной шубе и серой спортивной шапке-пилотке.

Автобус уже был полон, когда подошёл к остановке, на которой скопилась масса народа. С проклятиями, цепляясь друг за друга, люди выдирались из узких дверей, а стоявшие на улице мешали им выходить, надеясь в первых рядах пробиться в транспорт. Арина с мамой держались в стороне от этой злобной толпы, и по всему видно, в автобус никак не попадали. Но, на удивление, вошли все. Правда, у кого-то наружу торчала рука, у кого-то нога или пола пальто. Однако автобус всё равно, невзирая на технику безопасности и возможные судебные иски от травмированных пассажиров, тронулся с места, затарахтел и, тяжело накренившись на правую сторону, поехал прочь от остановки. Уехали все, кроме мамы и Арины.

— Ничего, дочка, подождём следующий, и тогда уедем, — приободрила дочь Дарья Леонидовна.

— Так он тоже может быть точно таким же перегруженным, — резонно заметила Арина, переминаясь с ноги на ногу. Ей уже наскучило это пустое и тупое стояние на месте, так же, как до этого наскучивало бездумное сидение на кровати с взглядом, нацеленным в потолок. Это пустое сливание времени в унитаз претило её деятельной, привыкшей к активному образу жизни натуре.

Однако автобус действительно, подошёл относительно быстро. И народу там оказалось совсем немного, даже были свободные места. Мама села на переднее сиденье, и протянула Арине деньги мелочью.

— Заплати пожалуйста, за проезд, деточка.