Читаем Какаду полностью

В тот день, когда Неста зашла к ним, они, по счастью, были дома, а не отправились в очередную поездку. Слишком нерешительная или слишком скромная, она никак не соглашалась заранее предупредить о своем приходе. Но уж когда заявилась, вошла с таким видом, будто нисколько не сомневалась, что ее ждут, и, разложив свои свертки, уселась так, словно с Ивлин ее связывала дружба куда более глубокая и постоянная.

Помешивая чай, Неста сказала Ивлин своим бесцветным тихим голосом, как бы исходящим из неких глубин ее существа:

– В тот день, когда ты обедала у миссис Бутройд, после твоего ухода произошло целое объяснение.

Неста засмеялась, стараясь оживить ту сценку в тайниках памяти, перед обращенным внутрь взором.

– Ты ушла, а она говорит: «Как вы думаете, я ей нравлюсь?» Для нее это было очень важно – всем нравиться.

– Что ж тут такого? – сказала Ивлин. – Это и для меня важно. Хотя не думаю, что я многим нравлюсь, – прибавила она с надеждой.

Но Неста продолжала про свое:

– Не помню, какими там словами я ее успокаивала. Да ее все равно не убедишь. И она принялась ругать свинину. Помнишь, мы тогда ели свинину.

Ивлин не помнила.

– Миссис Бутройд сказала: «Во всяком случае, свинина вам не очень удалась. Хрустящая корочка совсем не та. Прямо панцирь. А ведь это один из ваших коронных номеров».

Хэролд Фезэкерли собрался было зевнуть, но не позволил себе – и разъярился:

– Удивляюсь, как вы ее не бросили.

– В конце-то концов ведь это ты делала ей одолжение, – сказала Ивлин.

И понадеялась, что маленькие дрянные пирожные в бумажных розетках – единственное, чем можно было угостить Несту (Неста сама виновата), – выглядят не так уж страшно.

– О, но она нуждалась во мне! – возразила Неста. – А когда в тебе нуждаются…

Ивлин подняла глаза: ей показалось, она учуяла знакомый запах.

Неста закуривала. Они забыли, что Неста курит. Она пристрастилась к пинцетикам, когда те были в моде, и продолжала ими пользоваться по сей день, хотя мода давно прошла. Ивлин помнила, как в общественных местах незнакомые люди подталкивали друг друга локтем, увидав Несту с сигаретой. Сейчас она сидит нарочито поодаль от хозяев дома, на указательном пальце кольцо с приделанным к нему пинцетиком, и сигарета чуть подрагивает, точно сокол на руке у сокольничего. Неста, владычица сигареты, изысканно курила. Невозмутимая, сосредоточенная. Казалось, дым вьется, клубится, исходя из каждой поры ее широкого лица, белый на белом, лишь желтоватые круги под глазами разбивали или подчеркивали картину.

Ивлин взглянула на Хэролда. Как она была довольна, что вызвала это привидение.

– До чего замечательно быть нужной, – сказала она. – И не только миссис Бутройд. Всем им.

Неста поморщилась, будто Ивлин слишком много себе позволила, но не стала отрицать, что помогать другим – ее профессия. И по-прежнему курила. Только сигарета в серебряном пинцетике подрагивала сильней.

– Даже принцессе, – настойчиво продолжала Ивлин.

Ивлин и на расстоянии услышала, как у Несты заурчало в животе.

– Эдди ни в ком не нуждалась, – сказала Неста. – Но время от времени воображала, будто нуждается.

Хэролду следовало бы пожалеть эту крупную широкобедрую женщину, всю в черном, едва поместившуюся на узком плетеном сиденье скрипучего стула розового дерева. Но ее мясистые, напоминавшие репу телеса не взывали о сочувствии.

– Воображать, будто нуждаешься в ком-то, все равно что и вправду нуждаться. – Ивлин раскладывала прямо-таки бутафорские пирожные, бахрома бумажных розеток шуршала. – К тому же Эдди так тебя любила.

Теперь Неста высвободила из серебряного пинцета недокуренную сигарету. Встала. И оглядывалась по сторонам в поисках своих громоздящихся у всех на виду свертков. Предоставляла супругам Фезэкерли созерцать то широкие черные бедра, то белую, полную, с выпирающим зобом шею. Ивлин не помнила, чтобы когда-нибудь видела ее в черном.

– Не любила она, – через силу выдавила Неста. – Я раздражала Эдди. Бесила.

Неста трудно глотала, давясь этими словами, так что белые щеки тряслись, а тем временем подбирала свертки и проворно подцепляла пальцами врезавшиеся в них веревочные петли.

Хэролд просто не мог на это смотреть.

Ивлин от волнения даже засмеялась.

– Это тоже своего рода потребность, – хихикая, сказала она. – Может, Эдди нужен был кто-то, кто бы ее раздражал.

Неста уже овладела собой. Она стояла улыбаясь, ведь длинный шарф жизни связан неровно, но в общем приемлемо.

– В следующий раз, когда к нам соберешься, непременно предупреди, – сказала Ивлин. – Тогда мы лучше подготовимся.

Она коротко потерлась щекой о щеку Несты, словно скрепляя этим некую тайну.

Когда они остались одни, Хэролд увидел, что Ивлин сияет.

– В следующий раз я не попадусь, – сказал он.

Ивлин разразилась прерывистым, одышливым смехом.

– Хэролд, милый, не дури. Даусон не заяц. И ты сам видишь, бедняжка Неста всю жизнь была жертвой.

– Ты этого не сделаешь!

– Нет, сделаю! Сделаю! – Она вскинула голову. – У Даусона что, нет собственной воли? Принудить мужчину невозможно.