Читаем Как стать царем полностью

Группу пленных построили возле ворот. Аленка заставила их целовать следы своих ног. Девушка специально оставили на грязи отпечатки обуви. И тыкала пленников лицами в грязь.

Я сначала улыбался, затем с сомнением спросил:

— Ты опять за свое?! Говорил уже тебе: не стоит так унижать людей!

Аленка ответила:

— Нет, ты не прав! Врага нужно унизить, чтобы он знал свое место и больше с нами не связывался!

Я с улыбкой предложил:

— Может, отпустим их? Чтобы всем рассказали о твоих унижениях и боялись тебя пуще всех наших бойцов-мужчин. Вон, ворота открыты, пусть идут!

Аленка решительно ответила:

— Нет! Мной никого не напугаешь!

Я топнул сапогом, разбрызгивая грязь из большой лужи, и сказал:

— Все-таки я тут командир! Приказываю тебе перестать издеваться над пленными!

Аленка ответила так:

— Если хочешь и дальше быть успешным командиром, больше доверяй мне!

Я продолжил говорить с иронией:

— В вашем мире строптивых женщин порют!

Аленка презрительно фыркнула. И ударила ногой по попе стоящему на четвереньках пленнику. Сильно дала, мужчина упал и долго не мог подняться.

Я неодобрительно покачал головой и сказал:

— С такой девкой опасно иметь дело. В следующий раз найди себе другое развлечение. Какая доблесть унижать и бить безоружных?! Следует в бою побеждать сильных противников.

— Так ты мне не разрешаешь сражаться в бою, — сказала Аленка и вдруг высоко подпрыгнула.

Она прокрутила в прыжке сальто. Прямо как акробатка. После чего приземлилась на ноги и продолжила:

— Они издеваются над нашими людьми, порют, сажают в карцер, они служат господам, которые веками унижали нас, издавали законы, по которым рабочие и, тем более, отверженные оказывались абсолютно бесправными. Гвардейцев и бывших господ надо унижать, чтобы знали, что это такое! Вот и мудрые люди говорят: врага не щади, как бы не был он слаб.

— Мудрецы говорят: не отвечай на зло насилием, — сказал я. — Ты же унижаешь в первую очередь потому, что тебе это нравится, а речью своей просто оправдываешь поступок.

— Ладно, считай, что я погорячилась, — ответила Аленка. — Больше не буду тыкать пленных лицом в грязь.

«Что-нибудь другое придумает в следующий раз», — подумал я.

И в этом городе сопротивление гвардейцев оказалось слабым, а местное население поддержало освободителей. Так что война продолжала идти как в сказке: победоносно, легко, быстро. Я понимал, что нахожусь в этой самой сказке, но расслабляться рано. Хотя, скорее всего, до самой Москвы не будет серьезного сопротивления. И в столице наша мощная армия будет существенно превосходить гарнизон Нитупа, оставшийся там после разгрома основных сил.

Что же, будем двигаться дальше в поисках новых битв и приключений. Скоро осень, нужно было спешить, пока не зарядили проливные дожди, а потом не установились холода. Я любил летнее тепло. Хорошо, когда много солнца и света, когда теплый, приятный ветерок ласкает тело.

Эх, стать бы снова мальчишкой лет четырнадцати, пробежаться босяком по щекочущей ноги траве, полежать в тишине и одиночестве возле ручья, окунуться нагишом в прохладную воду. Ведь вождю восстания подобное не к лицу.

Город отошел повстанческой армии, войско по традиции пировало.

Я во время застолья почти не пил и не танцевал. А вот мои ребята активно праздновали, смеялись, пели песни. Все по-прежнему шло очень даже хорошо. Одержана череда побед, Лавр в плену, местное население в основном поддерживает освободительное войско. Мы непобедимы! Защитникам режима нечего нам противопоставить. И повоевали хорошо, и трофеев много захватили. А впереди — полная победа, триумф и почет. О чем еще можно мечтать? А мне почему-то стало грустно. Пресыщение от легких побед, что ли, наступило? Или воевать надоело? Скорее всего, походная жизнь наскучила, хочется вернуться домой, туда, где родился, чтобы наслаждаться мирной жизнью. Видимо, это ностальгия заявила о себе. Даже при феноменальных успехах тянет в привычную ранее жизнь и обстановку, знакомую с детства.

Все же, раз судьба забросила меня сюда, до конца выполню свою миссию, а там видно будет. Здесь ведь можно припеваючи жить в почете, достатке, с влюбленной в меня красавицей Аленкой. А что на Родине? Возможно, тюрьма…

Тверь стала очередной жемчужиной в череде наших завоеваний. Празднества в честь обретения свободы и установления советской власти продолжались два дня. Много было выпито вина и меда.

Прочие поселения по соседству также принесли присягу на верность освободительному движению и лично мне, посланнику главного Бога на Земле.

Мои люди провели разъяснительные беседы с населением и выступили по местному радио, где объявили об аннулировании всех прежних повинностей и долгов. Отменили обязательные уколы и многие налоги. Люди смогли вздохнуть свободно. Жители Твери искренне радовались переменам в своей жизни.