Читаем Как стать искусствоведом полностью

Потом уже, за чаем, я у него спрашивал про технологию кручения того, что у него находится в промежутке, на равном расстоянии от тех мест, где у остальных растут рога и усы. И он рассказывал и показывал, что можно это наматывать на уши и так делать подтяжку лица, а присутствующие дамы выразительно молчали. Как он вовремя однажды проснулся, когда его малолетняя дочь уже занесла над его особенностями тяжелые ножницы (перед этим ребенок укоротил хвост кошке).

Наконец-то было куда надеть мои вишнево-розовые штаны! И не только мне – в цветовую воронку, образованную шляпой Бруя, засосало всю пеструю часть Питера. Всё, что казалось стыдно или марко в другие места, здесь смотрелось скромненько-неброско. Был даже один подбруйщик в недобруйной шляпе, но его неотчетливость полностью искупала спутница – роскошный самодвижущийся торт в покрывалах с бахромой и букетом, который оказался не частью платья, а букетом…

Это я о чем? – Мы открыли выставку Вильяма Бруя. Он был в этом городе последний раз почти сорок лет назад, в 1970-м. Довольно много людей тогда его последний раз и видели, и пришли сейчас (настоящих бруйных мало). И он всех приглашал и пригласил. Брую даже дали некрупную золотую медаль за вклад. Прямо на открытии на ступеньках Мраморного дворца, и на следующий день он носил этот пиджак уже омедаленный. Пока Боровский говорил речь, Бруя накрыло «Русским хлебом» пару раз, то есть реклама спонсора от ветра потревожила шляпу вместе с головой. Бруй сказал, что он сорок лет ходил по пустыне и пришел обратно, в Египет. Египтяне устроили овацию, не вникнув в описание бруевского маршрута, и впитались в залы выставки…

Далее перехожу на пунктирный стиль. Художник Леня Б. вместо «привет» сказал мне: «И какого еще Бруя вам надо?!» Банкет был сидячим в белом зале дворца по спецпропускам. «Русский хлеб» оказался теплой водкой в настораживающих количествах. Уже насторожившиеся на стороне как-то сразу устроили танцы. Ну, по крайней мере, им-то казалось, что это танцы. Девушка с альтернативной внешностью обнялась с мальчуганом без носков, что подчеркивали закатанные брючины. Девушка была украшена повядшей сиренью и съемками у раннего Сокурова. Ее кавалер отличился позже, старательно пытаясь побить партнершу.

Художница Ольга Т. пришла в такой шляпке… В общем, у нее на голове была застеленная двуспальная кровать с ночничком и подушечкой. От таких шляпок у самого Филиппа Трейси может трейснуть. Что у трезвого на голове… Пели «Чемпионки мира» и ставили фонограмму Хвоста, который посвятил Брую стих, который тот потерял вместе со сборником Хвоста на вернисаже. «Русский хлеб» оказался всему голова. Пришел Влад Монро в форме небесного хунвэйбина, надел темные очки и стал похож на заслуженного муравья. Лера была так прекрасна в вечернем платье, что я это понял, только когда сказал ей это. И – если бы только это…

Русского хлеба было вволю. Мы дождались катарсиса, то есть горячего, и свинтили. На краю Марсова поля, ближнего к банкету, спали в той же позе, что и танцевали, сиреневая и безносковый.

Мы пошли в «Компот».

– О…

– Ну…

– Еще…

– Зачем…

Наутро я вспомнил – в «Компоте» был вроде как ремонт и спреем делали граффити, вот от этого запаха и – не очень. Всем. А утром я был на работе и делал экспозицию отличного китайца, живущего во Франции.

А каталог Вильям мне подписал – «Антуану».

Задание

Сходите на выставку современного искусства в одиночестве. Постарайтесь там ни с кем не разговаривать и, что важно, не читать никакие текстовые материалы. Доверьтесь только своему зрению.

Отследите свои первичные импульсы восприятия и отметьте работы, вызвавшие наиболее резкие оценки по шкалам «красиво – некрасиво», «интересно – скучно», «приятно – противно».

Не читайте названия работ на этикетках, поскольку это может сбить чистоту вашей оценки. Название пластического произведения – литературный импульс от автора работы, бьющий прямо в ваш растущий и пока не достаточно защищенный критический организм.

Проведите анализ и поиск причин своих оценок, прежде всего в пластических, затем в содержательных категориях произведений.

Сначала, к примеру, вы понимаете, что вам понравились вот те синие урбанистические контуры, поскольку синий – модный оттенок в этом сезоне (и кстати – прямо сейчас вы в кроссовках оттенка индиго).

Затем вы понемногу начинаете узнавать абрис печально известных башен-близнецов, вроде бы догадываясь, о чем хотел сказать художник.

И только потом читаете этикетку «Модест Штукевич. График расхода синего кобальта за сентябрь 2019 года. Из цикла „Проза моей жизни в искусстве“». Добавлю для начинающих: это произведение концептуалиста с социально-критическим подвывихом.

Вы обманулись? Это был полезный опыт: вы увидели значительное в незначительном и добавили в произведение собственное содержание. При этом вы были доверчивы, внимательны и поверили в потенциал художника – все эти качества необходимы для начальной стадии знакомства с произведением.

Музей в музее