Читаем Как я мужа искала (СИ) полностью

Глеб помаялся еще, поглядывая то на меня, то на часы. Вздохнул и, стремительно повернувшись — у меня в глазах опять замельтешило — бросил на ходу:

— Выздоравливайте. Спокойной ночи.

Спокойной… ну сморозил!

Звонок дошел до меня не сразу. Я подняла тяжелую голову, во рту было сухо и гадко, все тело болело, словно меня черти всю ночь цепами молотили. За не задернутым окном было темно, но ощутимо серело… Глянув на часы, я толчком сбросила себя с дивана — в голове бултыхнулась пульсирующая боль — схватила развешанные на спинке кресла вещи. И только натянув колготки, обратила внимание на методично названивающий телефон. Торопливо застегивая пуговицы, я сверлила его злобным взглядом: люди и так опаздывают, а тут ты еще… Не выдержав, схватила и рявкнула в трубку:

— Ну!..

Тишина, потом осторожный голос:

— Наташа? Как самочувствие?

— Мое? — оторопело уточнила я.

— Ваше. Мое в порядке.

— Нормально…

— Я хотел сказать, что вы сегодня можете не приходить на работу. Отлежитесь.

Я уставилась на свои ноги. Колготки забрызганы до колен.

— Спасибо, Глеб Анатольевич. Я бы все равно не смогла придти…

Мой голос звучал так кротко, что шеф сразу насторожился:

— Почему?

— Потому что мои туфли остались у вас в машине.

Пауза.

— И что?

Я удивилась его тупости.

— А других у меня нет.

Пауза.

— Туфель?

— Туфель, — подтвердила я, не понимая причин его недоумения.

— Я привезу, — сказал Глеб задумчиво. — После работы. Отдыхайте.

— Бла-а-дарю вас-с… — сказала я в запикавшую трубку. Начала раздеваться обратно. Ага, наш шеф не привык иметь дело с женщинами, у которых всего одни туфли. У его подруг гардероб размером наверняка со всю мою однокомнатную…

Я села, настороженно прислушиваясь к своим ощущениям. Так, можно двигаться. Можно даже дойти до двери — вон, звонок соловьем заливается. Не спрашивая, я распахнула дверь и хмуро уставилась на Бурова. Тот глядел на меня с интересом.

— Ну? — спросила я.

Видя, что впускать его не собираются, Буров протянул руку и потряс перед моим носом пакетом, словно пропуском.

— Глеб Анатольевич изволили передать!

— Что?

— Туфли.

Я задумчиво приняла пакет, и Буров, воспользовавшись этим, проник в квартиру. Стал разуваться — я так расслабилась, что не пресекла его поползновения сразу.

— Кофием напоишь? — деловито спросил Буров. Я вяло отмахнулась, и, поняв это как приглашение, он направился в кухню. Я поплелась следом, прижимая к груди пакет. Сиротливо села на табуретку, уныло разглядывая суетящегося Бурова — мне от такой активности снова делалось дурно. Буров, не обращая на меня внимания, мурлыкая, варил кофе. Я заглянула в пакет. Туфли покоробились и стали деревянными, хотя, похоже, их пытались намазать кремом. Даже в здравом уме и в твердой памяти я бы не смогла представить шефа, чистящего мои туфли… Я поставила драгоценную обувь на пол, на них — озябшие ноги. По-прежнему мурлыкавший Буров водрузил передо мной внушительную чашку кофе и, ухватив в лапы вторую, прислонился задом к подоконнику. Я осторожно понюхала кипяток — желудок промолчал, сделала осторожный глоток — живот буркнул, но выдержал.

— Глеб задерживается, — обыденно сообщил Буров.

Я моргнула.

— Где?

— Встреча у него какая-то…

— Ну?

— Задерживается, говорю.

— Ну и что?

Буров посмотрел на меня, как на дуру, и пояснил:

— Просил передать.

— А, — сказала я.

Буров сделала задумчивый глоток и зашел с другой стороны.

— А где это он твои туфли нашел?

— У себя в машине, — брякнула я и почувствовала, что начинаю стремительно краснеть. Но Буров, на удивление, обошелся без комментариев.

— Глеб говорил, ты с похмелюги маешься. Я тут тебе молока, пива и сока притащил. Чем лечишься?

— Откуда я знаю? — огрызнулась я. — Я что, каждый день с перепоя? Это у тебя надо консультироваться!

Буров, похоже, обиделся, хоть я не сказала ничего, кроме правды. Сделал большой последний глоток, поставил чашку в раковину.

— Ладно. Я пошел.

Я повернулась на табуретке, наблюдая, как он обувается. Представила, что следом заявится шеф, и сказала жалобно:

— Буров, посиди, а?

Буров, продолжая втискивать ногу в ботинок, выпрямился, злорадно ухмыльнулся:

— Э, нет, расхлебывай свои дела сама!

— Дела… — пробурчала я. — Были бы еще какие дела…

— Чего-чего?

— Ничего! Спасибо за заботу! Вали!

Коротко звякнул звонок. Буров застыл на одной ноге, вопросительно мотнул головой. Я обреченно отмахнулась, и Серега ловко щелкнул замком.

— А вот и Глеб Анатолич изволили прибыть!

Шеф поглядел на него, на меня и, не заходя, поинтересовался:

— Вы в порядке?

— В полном. Завтра буду как огурчик. Спасибо.

— Я пошел? — спросил Буров, и шеф кивнул:

— Погоди, я тоже. До завтра, Наташа.

— До свидания, — покивала я закрывшейся двери. Похоже, Глеб тоже пытается пресечь слухи… слухи о чем? О том, как я вчера славно надралась? Это же бабам полагается тащить и обихаживать перебравших мужиков, а тут — нате вам… Еще подумает, я алкашка… Или алкаши не болеют?

Прискакала Катька — самая оптимистичная из моих подруг. Из тех, у кого стакан всегда 'наполовину полон'. Помахала передо мной пачкой таблеток.