Василевич Алена

Как я был доктором

Алена Василевич

Как я был доктором

Перевод с белорусского Б.Бурьяна И В.Машкова

Собираясь на работу, мама повторила ещё раз:

- Вова, ровно в двенадцать часов закапаешь Наташе глаза. Альбуцид в шкафу.

- А-ай... - готовая вот-вот раскиснуть, сморщилась моя любимая сестрица.

- Не "ай"! - строго оборвала её мама и в который уже раз напомнила мне: - Вова, запомни - по две капли в каждый глаз.

Мама знает, кому давать ответственные поручения, но всё-таки не сдерживается:

- И, пожалуйста, не перепутай ничего.

Сначала я хотел обидеться, да передумал - ведь не девчонка же я на самом деле, чтобы дуться из-за всякой мелочи. Подумаешь, разные там напоминания: всё равно ведь мне мама доверила лечить Наташку. Исподтишка дёрнув сестру за косу, я постарался заверить маму:

- Не волнуйся, мамочка, ровно в два часа я закапаю ей по двенадцать капель в каждый глаз.

- Я так и знала! Ты уже сейчас, не успела я порог перешагнуть, всё перепутал... Не по двенадцать капель, а по две! И не в два часа, а в двенадцать... Да смотри, в школу не опоздай!

- Не опоздаю, мамочка, что ты! Иди на работу, а то сама опоздаешь. Я уже хорошо запомнил: в двенадцать... по две...

Легонько подталкивая, я проводил маму к двери и выслушал ещё раз, уже напоследок: "Смотри же, не забудь и ничего не перепутай". Наконец с какой-то весёлой отчаянностью повернул ключ в замочной скважине.

Заложив руки за спину, я наклонился вперёд и, будто на коньках по льду, побежал в комнату, где была Натка - моя больная, или пациентка, как говорит наш сосед, доктор Бобрович.

Натка сидела на диване и, насупившись, листала кипу "Мурзилок". Собранные за несколько лет журналы были сшиты толстыми нитками: это папа заставил меня подшить их по годам.

Я посмотрел на Натку: тоже мне грамотейка нашлась! Разрумянилась, и на голове бант розовый!

Мне никогда ещё не удавалось пройти мимо сестры, чтобы я не дёрнул её за эти косы.

Так я сделал и на этот раз.

- Пусти, а то как дам!

Хотя Натке идёт всего седьмой год - мне осенью исполнится целых одиннадцать! - и дома у нас она слывёт ужасной плаксой, "сдачи" давать она умеет. На нашем дворе её побаиваются все малыши. Так ведь то малыши, а я...

Я выпучил глаза, вытянул вперёд подбородок и уставился на Наташку, гипнотизируя её. Приближаюсь к ней и шепчу:

- А я тебе закапаю не по две, а по двенадцать капель альбуцида в каждый глаз! Ага...

И я захохотал тем противным смехом, который мы слышали в театре кукол на спектакле "РВС" Аркадия Гайдара. Так смеялся махновец.

Я не сразу понял, что больше напугало Натку - мой страшный вид или двенадцать капель альбуцида, - но только она вдруг пронзительно взвизгнула и вспрыгнула с ногами на диван.

- Не буду! Не хочу! Я маме всё расскажу, как придёт!..

До маминого прихода было далеко: мама ещё только на улицу успела выйти. А все эти "не буду" и "не хочу" меня не пугали: я был старшим в доме, наделённым неограниченной властью.

Чтобы не оглохнуть от визга и плача, я решил перейти к "холодной" войне.

- Ладно, не хочешь - не будешь, но тогда ослепнешь! - тоном, от которого, как мне казалось, должна была застыть кровь в жилах, пригрозил я.

Натка сразу притихла и недоверчиво посмотрела на меня, прикусив кончик указательного пальца. Это могло означать одно из двух: либо она начинает хитрить, либо и впрямь перепугалась.

Теперь у меня почему-то пропала охота дразнить сестру. Но поскольку я чувствовал себя хозяином положения, я не мог и не хотел первым начинать переговоры. Первой должна была заговорить она.

Сестра насупленно молчала.

Тогда, чтобы подчеркнуть силу моей власти, я направился к шкафу, где стояла наша домашняя аптечка, достал с полки пузырёк с альбуцидом, приблизил его к правому глазу, левый прищурил и поглядел на свет. Взболтнул жидкость и опять поглядел на свет. Затем, не торопясь, взял пипетку - такую стеклянную трубочку, с маленьким резиновым колпачком на конце, которой обычно закапывают глаза...

- А мама сказала в двенадцать закапать. А ещё двенадцати вовсе и нету... ещё рано... - словно сухой кленовый лист на ветру, прошелестел у меня за спиной дрогнувший Наткин голос.

Я расправил плечи и, не отвечая сестре, снова повторил свои упражнения: поднёс пузырёк с альбуцидом к глазу, поглядел на свет, взболтнул. Нажал несколько раз пипетку... Я видел, как это делают в поликлинике.

- Ещё не пора закапывать, - снова раздался у меня за спиной отчаянный шёпот.

Если говорить правду, то по натуре я не такой уж и зловредный, каким почему-то всегда стараюсь выглядеть перед сестрой. Властью своей я уже упился досыта, вдосталь насладился Наткиным испугом и слезами. Не повернув головы, я проговорил:

- А я и не собираюсь сейчас закапывать.

- Мама говорила, чтобы мы убрали в квартире, - как бы предупреждая новые мои выдумки, сказала Натка.

- Ты что будешь делать? - снисходительно, как это и следует мужчине, спросил я. - Берись пыль вытирать, а я пойду половики вытрясу...