Читаем Как и почему полностью

- Оставил без последствий. Вернемся к Шварцману. Он начал давать показания, обширные показания. Почему, трудно сказать. Некоторые считают, что он надеялся добиться снисхождения, но это вряд ли. Шварцман в органах не новичок, еще в деле Николая Вавилова участвовал, он не мог не знать, что тех, кто сотрудничал со следствием, все равно уничтожали. Показания его были гротескные. Их даже пересказывать неловко, вот цитата: "До сих пор я скрывал от следствия, что являюсь педерастом и на этой почве имел половые сношения с Абакумовым, с английским послом Керром и с моим собственным сыном Сергеем, когда тому было 12 лет... Наряду с этим я сожительствовал и с родной дочерью Анной". На вопрос, кто вражеские агенты в МГБ, он сообщил, что там действует сионистская организация, куда зачислил всех ответственных работников еврейской национальности, числом 30 душ. Вам это ничего не напоминает?

- Да нет.

- Он же ведет себя, как Ноздрев.

Федор Пахомович вскочил и с удовольствием потянулся. Сколько времени мы заседаем, подумал я. На часы смотреть не стал. Он быстро отыскал книгу на этажерке и вернулся к столу:

- В десятой главе чиновники допрашивают Ноздрева, кто такой Чичиков: "Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись ... на вопрос, не шпион ли он и на старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще в школе, где он с ним вместе учился, его называли фискалом... На вопрос, не делатель ли он фальшивых бумажек, он отвечал, что делатель... На вопрос, точно ли Чичиков имел намерение увезти губернаторскую дочку и правда ли, что он сам взялся помогать и участвовать в этом деле, Ноздрев отвечал, что помогал и что если бы не он, то не вышло бы ничего... Попробовали было заикнуться о Наполеоне, но и сами были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже просто ни на что не имела подобия, так что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь..." По-моему, Шварцман нагромождал фантастические детали в надежде, что следователи усомнятся в его здравомыслии. Представитель военной прокуратуры решил направить полковника на психиатрическую экспертизу, но Игнатьев с Рюминым из осторожности доложили Сталину. Тот аналогии с героем Гоголя не заметил, пикантные подробности про педераста, сожительствующего с собственной дочерью, пропустил мимо ушей, зато, как подлинный полководец, принял молниеносное решение: "Вы оба дураки. Этот подонок просто тянет время. Никакой экспертизы. Немедленно арестовать всю группу". В октябре названные Шварцманом еврейские чекисты оказались за решеткой, в их числе легендарный Эйтингон, муж балерины Лепепшинской генерал Райхман, полковник Андрей Свердлов, сын того самого. Взяли также их подчиненных с чистых пятым пунктом, взяли двух заместителей министра Селивановского и Питовранова, взяли их сотрудников. На образовавшиеся в МГБ вакансии Маленков посылал своих - в основном, партаппаратчиков. Вроде бы работа кипела, но это не удовлетворяло Сталина.

Глава 10: сталинское недовольство

- Чем? План по посадкам недовыполнили?

- Все шло не так. В его глазах аресты эти была мелочевка, буря в стакане воды. Сталин жаждал урагана, мечтал про новый 37 год, спал и видел массовый энтузиазм по поводу репрессий и показательные процессы. Ничем подобным теперь не пахло. Никто в Политбюро не осмеливался объяснить впадавшему в маразм вождю, что мечтания его несбыточны. В глубине своего мутнеющего сознания Сталин упрямо надеялся, что в один прекрасный день ему доложат про раскрытие великолепного, классического, разветвленного заговора с участием всех, кому положено - сионистов, троцкистов, буржуазных националистов, иностранных шпионов, а во главе будет кто-то теоретически подходящий, лучше всего член Политбюро. Когда действительность разочаровывала, он все больше замыкался в себе, давая волю своему отчаянию во вспышках ядовитого, нередко смертельного недовольства. Помните у Пушкина: С горя начал царь кудесить, и гонца велел повесить.

- Почему же раньше у него все получалось? Возраст был другой?

- Время было другое. В тридцатых годах партийная масса в любом происшествии умела немедленно разглядеть вредительство и заговор и во весь голос требовала крови. Террор и война многое изменили. Мыслили они по-старому, шпиономания, ксенофобия и прочие здоровые привычки остались, но не было прежнего пыла, страсти, энтузиазма. Не было сил. Люди устали от казней. Так бывает. Как и Робеспьер в 1793, Сталин в тридцатых годах не выдумал склонности массы к расправам, он только вовремя разглядел, подхватил и раздул эти настроения, возглавил массовый террор, использовал его для укрепления своей власти. Тема эта бездонная, мы ее едва коснемся и пойдем дальше. Одним словом, никакие аресты в МГБ или Еврейском антифашистском комитете не давали топлива для кровавой вакханалии, которая сотрясала страну в 37 и 38-ом.

- Выходит, Иосиф Виссарионович стал бессилен?