Читаем Каинова печать полностью

Он сел на широкий подоконник и внимательно посмотрел на жену. Интересно, что она помнит?

— Я слишком хорошо воспитан, дорогая, чтобы повторять вслух то, что ты говорила.

— Зато теперь ты понимаешь, почему я стараюсь пить пореже. — Она снова походила на растрепанного ангела.

Карла физически ощущала скользивший по ней взгляд. Он напоминал прикосновение руки. Но познала ли она это прикосновение?

— Думаю, имеется целый запас историй про твои пьяные похождения... — Уайтхед шутил, однако его глаза оставались серьезными.

Марк разрывался между желанием натянуть простыню на это умопомрачительное тело и противоположным ему стремлением содрать эту тряпку к дьяволу, и черт с ними, с последствиями! Этой ночью, проведенной рядом с ней, и пять минут казались годами, а Карла во сне еще и прижималась к нему. Разве можно такое выдержать? И теперь тоже нужно держаться спокойно.

— Радость моя, как только ты сможешь пошевелиться, нам принесут завтрак.

— А я успею принять душ?

— Да. — Марк сделал ошибку, повернувшись к ней и увидев на расстоянии нескольких дюймов ее заспанное, но нестерпимо милое лицо. — Ох, — только и вырвалось у него.

Он сунул руки в карманы джинсов, чтобы не коснуться ее волос и соблазнительных округлостей. Но Карла не признавала никаких ограничений. Она протянула руку и положила ладонь на его голое плечо.

— Скажи мне только одно... Я должна извиниться перед тобой?

Марк только слегка усмехнулся и покачал головой. Как можно было говорить, если на ее бедрах оставалась лишь полоска голубого шелка?

Как же я его люблю. Карла закрыла глаза и стиснула зубы, чтобы не произнести этого вслух. Когда Марк кончиком пальца обвел контур ее губ, она вся задрожала.

— Что же это такое, о чем ты не можешь мне поведать?

Ах, какой у него голос! Пусть он звучит чуть грубее, чем обычно, но действует так же безотказно.

— Откуда ты знаешь? — Ее зеленые кошачьи глаза раскрылись от изумления.

— Может быть, я начинаю узнавать тебя... снова, — все же сообразил добавить он, хотя был взволнован ее близостью как мальчишка. — Ну что, скажешь?

— Нет! — Она поднялась на цыпочки и поцеловала его, затем с усилием оторвалась от этого увлекательного занятия и отправилась в ванную.

Марк сделал глубокий вдох, открыл окно настежь, оперся локтями о подоконник и позволил свежему утреннему ветерку охладить разгоряченное тело. Он же не слепой, чтобы по лицу Карлы не понять, о чем она думает. Эта женщина любит того, кем, по ее мнению, он является. Уайтхеда охватила печаль: он не тот, кому она хочет принадлежать.

Она любит не его, а Кларка.

За стенкой послышался шум воды. Марк стал натягивать рубашку, повторяя привычное заклинание: это не твоя женщина! Вскоре шум прекратился, и Марк тоже перестал мучиться. Он презирал себя за слабость и неспособность контролировать развитие их отношений. Он вернулся к окну, бездумно наблюдая за лепестками, осыпавшимися с розовых кустов.

Розовые лепестки... Он никогда не видел, чтобы женщина была так счастлива, как была счастлива Карла вчера вечером. Марк тихонько выругался. Ведь он собирался по возвращении в трейлер наконец рассказать ей правду. Теперь, при свете дня, решимость оставила его...

— Разве вы не чувствуете похмелья, милая? — удивилась хозяйка пансиона, увидев жизнерадостно щебечущую Карлу.

— Нет, что вы, я прекрасно себя чувствую и ужасно проголодалась!

Марк расхохотался.

— Стыда у тебя нет, женщина! Многие горько расплачиваются за подвиги, подобные тем, что ты совершила вчера!

— Из вас двоих более усталым выглядит муж, дорогая. — Женщина поставила перед ними тарелки и подмигнула Марку. — Похоже, он совсем не спал сегодня, а?

Да, не спал, ну и что?

— Спасибо, — отрывисто ответил он. Пусть его считают грубияном. Он измучен, вляпался по самые уши неизвестно во что, да еще эта веселенькая игра в мужа-импотента...

Они плотно позавтракали и выпили целый чайник. Затем Марк опять подошел к окну и выглянул на улицу. Неожиданно он ощутил пристальный взгляд волшебных зеленых глаз.

— Что?

— Мне почему-то казалось, что глаза у тебя голубые. — Она засмеялась над собой и пожала плечами. — Похоже, их цвет меняется от твоего настроения.

— А сейчас я в каком настроении?

— Не знаю. — Карла оперлась подбородком на руки. — А хотелось бы.

— Вам бы следовало подумать об артистической карьере, дорогая, — сказала хозяйка, придя за пустыми тарелками. — Нельзя, чтобы такой голос никто не слышал.

— Спасибо. — Карла побледнела.

При словах доброй пожилой леди на ее лице появилась тревога, которой Марк до сих пор не видел. Господи помилуй! Он сцепил руки под столом, чтобы справиться с желанием прижать ее к груди. Нет! Он больше не выдержит! Этому должен настать конец. Сегодня, сейчас!

Позже. Когда они будут одни.

Прощаясь, хозяйка еще раз напомнила Карле о карьере певицы, пожелала им счастья, помахала вслед и крикнула:

— По радио обещали бурю! Следите за рекой!

Они не услышали предупреждения: рядом прошумела машина, да и мысли у обоих были заняты совсем другим.

— Карла... Когда мы вернемся домой, я хочу кое о чем поговорить с тобой.