Читаем Кайфолов полностью

Самое потрясающее в центре Чикаго – это то, что, если ты вдруг оказался в дерьмовом баре, наверняка дальше по улице есть другое место, где можно хорошо повеселиться. Мне не повезло найти кого-то, с кем можно было бы поговорить в первых двух местах, но я наконец-то оказался в одном из тех подвальных клубов, где было много музыки в стиле техно-басс и мигающих огней.

Там оказались Даниэль и Ричард. Недавно поженившись, они до сих пор еще находились на конфетно-букетном этапе и ни на секунду не могли отвести друг от друга глаз, хотя прожили вместе год, прежде чем официально оформили свои отношения. Когда я заметил их, они, близко склонившись друг к другу, пили из одной бутылки пиво у барной стойки. Это не сильно меня беспокоило, но обычно заставляло Криса вылетать прямо из комнаты.

Я думаю, он ревнует.

Черт, и я немного им завидую.

Я имею в виду, кто не хочет найти настоящую любовь, верно?

Музыка сменилась на что-то с большим количеством воплей и чрезмерного использования слова «блядь» в текстах, что Даниэль, кажется, очень нравилось. Она направилась на танцпол с парочкой знакомых, чтобы немного покрутить задницей и покричать.

— Чем занимался все это время? — спросил меня Ричард.

— Да, так, по мелочам, — сказал я. — В прошлые выходные участвовал в конференции, было не так уж и плохо.

— Слышал о выходке твоей сестры.

— Да, но она провалилась! — засмеялся я.

Ричард улыбнулся, покачав головой, и глянул на Даниэль, веселящуюся на танцполе.

— Иногда я скучаю по тем дням, — признался он.

— И часто? — спросил я.

— Да не очень, — сказал он, — но больше, чем думал. Когда я был холост, то просто хотел найти подходящую девушку. Теперь, когда я знаю, что она у меня есть, это немного... не знаю... подавляет? Не всегда. Большую часть времени она потрясающая, и я не могу поверить, как мне повезло.

Я подумал о том давлении, о котором говорили другие женатые парни. Все неженатые парни, которых я знал, в противоположность этому обычно жаловались, что одиноки. Я никогда по-настоящему не чувствовал ни того ни другого.

Верно?

У меня полно хлопот, много друзей, и моя постель никогда не оставалась пустой. Правда, я по-настоящему ни с кем не встречался, но меня всегда это устраивало. Я не собирался заводить отношения с местной девушкой, которая очень легко могла бы выяснить, с кем я был в родстве или с какими парнями встречался, когда те не пили.

Отношения означали обмен информацией, а мне не очень нравилась идея рассказать женщине о себе или своей семье. Я имею в виду, на самом деле, что ты скажешь, когда встречаешься с цыпочкой, которая не знает кто ты и начинает расспрашивать тебя, чем занимаются твои родители?

— У тебя есть травка? — спросил Ричард.

Я посмотрел на него.

— С каких это пор ты употребляешь?

— Ну, она отвернулась, так что…

Мы направились к черному входу бара, поднялись по лестнице, ведущей на крышу, сели на ступеньку, и я поделился с ним марихуаной. Здесь, собственно, никто снизу не мог видеть, что мы делаем – не то, что бы кого-то вообще это заботило.

Ричард прислонился к металлическому ограждению и выдохнул дым в воздух.

— Хорошо, — сказал он и закашлялся.

Я спрятал свою улыбку за трубкой, поднес зажигалку и вдохнул. Дым обжег горло и легкие так привычно и знакомо. Ричард попытался повторить мои действия, но в итоге снова стал кашлять.

— Веселишься? — спросил он.

— Тебе просто надо привыкнуть, — сказал ему. — Это не похоже на курение сигарет.

— Я не курю сигареты.

— О, да, — чем больше я думал об этом, тем яснее понимал – то, что он находится здесь, немного странно, и для этого должна быть какая-то причина. Я уже собирался спросить его, когда он ответил на мой вопрос первым.

— Дани хочет ребенка, — выпалил Ричард. — Я не знаю, готов ли к этому дерьму, но она боится, что ее биологические часы тикают или что-то в этом роде.

— Ты же всегда хотел детей, — напомнил я ему.

— Да, — сказал он, — но сейчас? Я не знаю. Это большая ответственность, а я по-прежнему чувствую себя ребенком.

— И я, — согласился я с ним.

Это тоже было правдой. Не похоже, что мне когда-нибудь придется поступить в университет или пойти работать. Я мог бы, если бы захотел, но чем потом заняться? Изучить уголовное право и стать адвокатом для партнеров моего отца? Заняться преподаванием философии?

И что, захочется при таком раскладе детишек?

Я сам не знал, что значит не быть ребенком.

— Сколько тебе лет? — спросил Ричард.

— Двадцать пять, — ответил я.

— Мне в июле будет двадцать семь, — сообщил он. — Кажется, это подходящий возраст, чтобы стать отцом, но я не чувствую, что готов к этому.

— Когда мне было шестнадцать, двадцатипятилетние казались древними стариками, — сказал я.

Ричард подумал, что по какой-то причине это было забавным. Его смех заставил и меня засмеяться, и мы решили, что с нас, вероятно, было достаточно и с предосторожностями направились вниз по лестнице.

— Где ты был? — спросила Даниэль.