– Я не хочу знать своего будущего, – в этом я был уверен, а еще в том, что мне больше не хочется прикасаться к картам, – мне не хочется ущемлять своего выбора…

– Однажды, – он посмотрел прямо на меня, – а скорее всего не единожды, когда ты окажешься на перепутье тысячи дорог или в самом начале одного-единственного нового пути, что на самом деле одно и то же… И никто не будет толкать тебя в спину, и никого не будет впереди, и ветер стихнет, окружать тебя будет молчание, и чаши весов будут находиться в равновесии, – только тогда ты поймешь истинную цену настоящего Выбора. Ты замрешь в ожидании подсказки – любой, пусть даже самой незначительной. И каждое мгновение будет дорого, как никогда, и смерть будет смотреть у тебя из-за плеча… Тогда ты поймешь, насколько страшен настоящий Выбор. Перекресток – сам по себе испытание, – а что, если каждое из ответвлений выглядит одинаково?

– Но ведь любая подсказка, даже самая маленькая, неизбежно повлияет на мое решение…

– Будущее не откроется, – перебил меня Каркулта, – его не существует. Есть только дальние отголоски настоящего – Судьба.

– И я сэкономлю время?

– Иногда не хватает всего лишь мгновения. Гораздо легче принимать решение, когда ты знаешь, когда это делать. На самом деле момент может почувствовать каждый. Не все умеют слушать, – теперь он не улыбался. Странный тип. Сначала я подумал – он просто фанат своего дела. Теперь он был даже слишком невозмутим.

Уже поднявшись на ноги, я замер в нерешительности. Секунду я смог бы отвоевать для себя и сам.

– Значит, последняя карта имеет большую силу?

Криво усмехнувшись, я протянул руку к колоде. Сдвинул вбок первую карту – кольнуло ледяными иглами, она повиновалась неохотно, но все же отошла вбок. Сдвинул вторую – сначала она показалась мне прилипшей и сделанной из вечной мерзлоты. Третью я перевернул.

– Знак Ночи.

Я почти не был удивлен. Не знаю, обладал ли Каркулта каким-то талантом, но вот его карты… Я видел что-то внутри…

Мы сидели в каком-то уютном тихом алеманском трактире. Обед показался ужасно вкусным, хотя я и не мог в это поверить в тот момент, когда только увидел его. С тех пор как я покинул башню Каркулты, Мик не замолкал не на минуту. Я от «сеанса просветления» тоже уже отошел, но, в отличие от друга, был задумчив.

Фактически Каркулта не сказал ничего конкретного, но почему-то не покидало ощущение, что понять, или даже скорее ощутить – он дал очень много.

– Нет, ну ты понял? – Мик умудрялся кричать даже с закрытым ртом. Я всерьез беспокоился о его самочувствии, когда он уходил от Каркулты, но, оказалось, зря. Друг был полон энергии. – Значит, она уже где-то живет, и я уже скоро встречу ее…

– А Черное Облако тебя не волнует?

– Ну, она ведь будет рядом со мной…

– Ничего себе! То он меня каждый день «по бабам» зовет, а то – одна-единственная, с которой потом и помирать не страшно.

– Так ведь Судьба… – у него было мечтательное лицо.

– Ерунда это все. По крайней мере, не стоит заморачиваться, пока на тебя дождиком из того Облака поливать не станет, а вот данхарская сабелька в бочок – в ближайшее время может стать вполне реальной возможностью.

– Оптимист… Кстати, а ты-то что из колоды вытащил?

– Ничего, о чем стоило бы упоминать, – уклончиво ответил я, – одни неясные предположения.

На самом деле у меня перед глазами до сих пор стояла последняя карта. Последняя карта и скрывающееся в ее глубине движение. Я не мог понять, на что оно похоже. Возможно, это даже не было чем-то конкретным, а просто выражало нечто. Что-то… во мне самом? «Это карта для вас», – в голове все еще звучал голос. Для меня или про меня? Ощущение неясного воспоминания не покидало.

– То есть, надо понимать, за проигранный спор ты платить не собираешься? – осведомился Мик.

Я даже удивился логичности его слов:

– А как ты догадался?

Глава 9

1114 г. Термилион. Алеман.

1 день 12-го месяца.

Лагерь наполняло все больше слухов: командование нервничало. Все сходилось на том, что поход не за горами.

Я до сих пор не мог понять, каким образом горстка легионеров – пусть и внушительная по размерам – будет гоняться за разрозненными летучими отрядами кочевников, но мое мнение, конечно же, никого не интересовало. Близость военных действий, а в этом уже мало кто сомневался, на нашей жизни отразилась увеличением продолжительности тренировок. Только теперь акцент делался на слаженность командных действий.

Я наивно полагал, что сержант немного ослабит хватку в отношении меня, но это и вправду было наивным. Впрочем, я не возражал. Строго говоря, келото не был магией. Хотя порой в это и трудно было поверить.

– И зачем я все это делал? – спросил я, закончив вкапывать в землю двенадцатый деревянный столб: еще несколько таких же, и мог получиться нехилый бревенчатый домик.

– Для упражнения, – просто ответил Киото, – шесть для тебя и шесть для меня. Сначала я покажу, а затем ты повторишь. Смотри внимательно.